Книга Непорочная невеста Лорда Тьмы, страница 61 – Таня Акентьева, Таня Ром

Я потянулась к ней и показала ей всё.

Своё детство — бедное, голодное, но не лишённое любви. Свою сестру Розалин, ради которой я пошла на сделку с Лордом Тьмы. Свой страх в первую ночь в Равенмуре и даже своё удивление, когда Дариус оказался не монстром, а израненным, одиноким мужчиной. Свою любовь к нему — неуклюжую, робкую поначалу, но растущую с каждым днём, с каждым прикосновением, с каждым словом. Свою решимость остаться, даже когда он предлагал уйти. Свою готовность принять его таким, какой он есть.

Тьма смотрела. Впитывала. И постепенно её эмоции менялись.

Удивление. Она не ожидала, что кто-то может смотреть на неё без страха. Что кто-то может видеть в ней не проклятие, а часть того, кого любит.

Признание. Она чувствовала мою любовь к Дариусу и понимала, что эта любовь распространяется и на неё. Потому что она была частью него. Потому что я не могла любить его, отвергая её.

Принятие. Медленное, осторожное, словно дикий зверь, который впервые берёт еду из человеческих рук. Она поверила мне. Приняла меня.

И тогда я почувствовала, как она входит.

Это было не больно. Странно, непривычно, как если бы в моё тело вливалась прохладная, живая ртуть, заполняя каждую клеточку, каждую жилку, каждый уголок души. Я чувствовала, как она растекается по моим венам, смешиваясь с кровью, как проникает в кости, в мышцы, в мысли. Она была холодной, но не ледяной.

И вместе с Тьмой пришла сила.

Я почувствовала её. Она не была больше чужой. Она была моей. Так же, как Тьма была моей. Я могла бы призвать её, использовать, но сейчас мне этого не хотелось. Сейчас я просто принимала. Впитывала. Позволяла ей стать частью меня.

А потом я снова почувствовала своё тело.

Я стояла в круге рун, обнажённая, и мои руки всё ещё были сцеплены с руками Дариуса. Но теперь между нами струилась Тьма. Она перетекала от Мужа ко мне и обратно, связывая нас невидимыми, но прочными нитями. Глаза Дариуса были полностью чёрными, но в их глубине я видела не ярость, а благоговение. И любовь.

— Получилось, — прошептал он, и его голос задрожал. — Ты приняла её. Она признала тебя.

— Да, — мой голос тоже дрожал. Я чувствовала себя… иначе. Больше. Полнее. Словно всю жизнь ходила с закрытыми глазами, а теперь наконец открыла их. — Я чувствую её. Чувствую тебя…

— Ритуал ещё не завершён, — ответил Дариус хрипло. — Мы должны… соединиться. Полностью. Чтобы закрепить связь.

Я знала, что он имеет в виду. Знала с того момента, как увидела иллюстрацию в фолианте. И я хотела этого. Не только потому, что так требовал ритуал. А потому, что каждая клеточка моего тела, наполненная Тьмой, жаждала его. Жаждала стать с ним одним целым.

— Да, — выдохнула я, шагнув к нему. — Да.

Дариус подхватил меня и опустил на подушки в центре круга.

Тьма вокруг нас сгустилась, создавая интимный кокон.

Дариус навис надо мной, опираясь на руки, и посмотрел в мои глаза.

— Ты чувствуешь то же, что и я? — спросил он шёпотом.

— Да, — я провела ладонью по щеке мужа, по шраму, пересекающему скулу. — Я чувствую всё. Твою любовь. Твой страх. Твою надежду. И я хочу, чтобы ты чувствовал меня.

Дариус закрыл глаза, и вскоре я поняла, что он делает.

Он открывался мне так же, как я открылась Тьме.

Он позволял мне увидеть его целиком.

Без масок, без защиты, без стен.