Книга Сказка о сердце города, страница 19 – Ирина Тень

Он отступил, пропуская их внутрь, и Ева шагнула в полумрак цеха. Запах, который ударил в нос, был сложным и плотным — смесь машинного масла, старого дерева, сухих трав и металла. Он напоминал ей мастерскую Фёдора Марковича, но здесь всё было более грубым, первобытным, как будто Прокофий жил в другом времени.

Цех оказался огромным, размером с небольшой ангар. Внутри царил полумрак, который рассеивали только несколько старых ламп, свисающих с потолка на длинных проводах. Они раскачивались от сквозняков, и их свет метался по стенам, создавая танцующие тени. Стены были уставлены стеллажами, которые уходили вверх, теряясь в темноте. На них лежали сотни предметов: старые радиостанции с потускневшими шкалами, механические приборы с шестерёнками, книги в кожаных переплётах с золотым тиснением, металлические ящики, покрытые рунами и странными символами, которых она никогда не видела. В углу висела большая карта, вся исписанная такими же символами, и она казалась живой — линии на ней переплетались, как вены на человеческой руке.

В центре стоял огромный верстак, заваленный деталями — пружинами, шестернями, стеклянными колбами, проводами. Рядом гудела самодельная печь, сложенная из красного кирпича, и её тепло разливалось по цеху, прогоняя сырость. На печи стоял старый чугунный чайник, и из его носика шёл пар, смешиваясь с дымом от тлеющих углей.

— Садитесь, — сказал Прокофий, указывая на два старых стула, которые стояли у верстака. Их сиденья были покрыты тёмным лаком, местами облупившимся, но они выглядели надёжными, как и всё в этом месте. — Чаю хотите? У меня есть травяной, сам собирал в лесу. Хороший, бодрит и снимает усталость. Пригодится вам для того, что вы задумали.

— Спасибо, Прокофий, — сказала Ева, садясь и чувствуя, как её ноги дрожат от усталости. — Мы ненадолго. Нам нужна твоя помощь.

— Я знаю, — сказал он, и его голос стал глубже, как будто он произносил что-то важное. Он взял алюминиевый чайник, насыпал в него щепотку сухих трав из жестяной банки, залил кипятком и поставил на печь. — Стиратели активизировались. Я слышал, как умирают Шепоты. Даже здесь, в Колпино, доносятся их крики. Ночью ветер приносит их голоса, и они плачут, как дети, которых бросили в темноте.

Он поставил перед ними две кружки с дымящимся напитком, пахнущим мятой, чабрецом и чем-то горьковатым, что напоминало о горечи потерь. Ева взяла кружку, и тепло разлилось по её ладоням, но внутри неё всё равно было холодно.

— Что именно вам нужно? — спросил он, садясь напротив. Его глаза смотрели на неё с пристальным вниманием, как будто он видел не только её лицо, но и то, что скрывалось за ним.

— Нам нужно проникнуть в «Тишину», — сказала Ева, и её голос был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Лев знает, как это сделать, но ему нужна защита. Он должен войти как Стиратель, и его импланты могут выдать его эмоции. Нам нужна вещь, которая создаст иллюзию полного контроля над разумом.

Прокофий нахмурился, провёл пальцами по длинной бороде, и его глаза затуманились, как будто он вспоминал что-то из далёкого прошлого. Он сидел неподвижно несколько секунд, и только слышно было, как печь тихо гудит, и чайник на ней посвистывает.

— Это сложно, — сказал он наконец. — Такие вещи не делаются по заказу. Но у меня есть кое-что. Погодите.