Книга Связанная мирами, страница 31 – Джерри Вэй

— Слишком далеко, – ответил он на неозвученный вопрос.

Это многое объясняет, здесь же нет никакого транспорта. Диана задумалась. Интересно, как тогда передвигаются люди? Должно быть, как в старину – на лошадях и каретах.

— Точно, Алекс. – Мягкий голос Бишамелль вернул её в реальность. – Почему бы не показать нашей новенькой окрестности?

— Я? – безрадостно отозвался он.

— Тебе ведь всё равно нечем заняться. К тому же ты теперь её напарник. Не ты ли говорил, что полностью возьмёшь на себя ответственность за её судьбу?

На это «напарник» недовольно вздохнул. Почему-то Диана поняла, что с ним будет ещё очень много мороки.

Небо на востоке стало розоветь. К горной гряде, растянувшейся вдоль горизонта, подбирались рдяные сполохи, озаряя облака. Дальние поля и взгорья укрывала дымка, на языке оседала свежая утренняя горечь.

— Невозможно побывать в «Силентиуме» и ни разу не встретить его волшебные восходы! – проговорила нараспев Бишамелль, как только они взобрались на самую вершину взгорья. – Это всё равно что тут не бывать.

По ногам скользила роса, на ладонях собирались крупинки уходящей ночи. Диана с упоением вглядывалась вдаль, в долину, клубящуюся в волнах пурпурного тумана, и не могла вспомнить, когда в последний раз вот так встречала рассвет и слушала дыхание мира, не думая ни о чём. Кругом зеленела трава, покачивался шалфей, а чуть дальше, у подножия, расстилался клокастый ковёр полевицы. Кое-где торчали корявые деревца. В ушах шелестел прохладный ветер, убаюкивая спокойствием безмятежного утра.

Бишамелль зажмурилась, укрыла плечи кружевной шалью и полной грудью вдохнула кристальный воздух. Алекс единственный не разделял всеобщего восхищения – он клевал носом и покачивался из стороны в сторону, как маятник. Веки его то и дело слипались. Но на недовольные вздохи никто не обращал внимания: Диана и Бишамелль слушали заливистое пение соловьёв. Время словно остановилось, замерло, готовясь встречать зарождающийся день, и каждая клеточка тела пронизывалась безумной свободой, нашёптывающей о чём-то таинственном и далёком.

Диана никогда не ощущала ничего подобного. Восход в этом мире казался таким непостижимым. Почему-то вспомнились летний лагерь, школа, серые неприметные дворы, куда не хотелось возвращаться, библиотека, где ей встретился загадочный незнакомец… Всё смешалось воедино. В ней бурлила смесь чувств, сотканная из тоски по былому, щемящей горечи и едкой боли о доме. Диана больше не могла сдерживать слёз, сдавливающих горло и режущих глаза, и те с готовностью полились по лицу раскалёнными ручьями.

— Эй, ты чего? – Алекс недоумённо уставился на неё и поморгал для верности – дремоту как рукой сняло.

Бишамелль обернулась, но не произнесла ни слова.

— Кто обидел?

— Нет, всё хорошо… – заверила Диана. Она вытерла влажное от слёз лицо и только-только взяла себя в руки, как рыдания вновь сдавили горло.

Алекс взъярился. Скинул с себя плед, в который до этого кутался, и угрожающе потряс кулаками:

— Говори, кто тебя обидел! Я сейчас с ним разберусь.

Диана захлёбывалась горькими рыданиями, пряча лицо в ладонях. Слёзы текли безостановочной рекой не то от чувства вины, не то от болезненных перемен. Она никому никогда не говорила о своей самой страшной и, пожалуй, бессовестной тайне: сколько она себя помнила, ей всегда мечталось сбежать из своей привычной, расписанной до тошноты жизни, потому что чувствовала: ей там не место. И если раньше она думала, что ответов на томящие ее вопросы не существует, то сейчас, зная, где их искать, уже не могла просто так вернуться в грязный каменный город. Но отчего же тогда внутри разверзалась пустота? Почему плакать становилось всё мучительнее? Разве не это она загадала перед тем, как сесть в машину? Никогда не возвращаться… Как же страшно это звучит. И кто же этот славный покровитель, что так чутко и беспрекословно исполнил её желание?