Книга Вопреки всему. Том 2, страница 108 – Владимир Сухинин

— Не достанете. У меня нет родни, ну, кроме Хозяина, – и я рассмеялся своей шутке.

— Смешно, – скривился гость. – А если по делу?

— А если по делу, говори по делу, какой мой интерес?

— Твой интерес, фраерок, десять процентов.

— Ты баклан на побегушках. Шестерка. Я деловой, понял? Если еще раз назовешь фраером, уйдешь отсюда побитый. Я контролерам заплачу и скажу, кто ты такой. Они с радостью отдолбят и тебя, и твою задницу. Понял, босяк? Веди себя как человек, а не как быдло.

Парень увидел, что я не шучу, и сдал назад.

— Да понял я, Фокусник, понял. Что сказать-то там своим?

— Скажи, что я на дядю не работаю, западло. Буду делать дело за пятьдесят процентов, как делал дело с теми, кто был до вас.

— Нет, Фокусник, так не пойдет, пятнадцать максимум.

— Я не нанимаюсь на работу, баклан, не по чину. Ни на кого не работаю, так и передай, я сам по себе. Но могу быть в доле, имея свой интерес в сорок пять процентов. Только так.

— Ты что такой упертый? Тебе же русским языком сказали, что больше двадцати не дадим, ты подумай.

— Послушай… как там тебя?

— Сашка Паровоз, – представился гость.

— Я не шью. Я организую пошив. Мне надо отстегнуть швецу, медичке, прапорам на КПП. Подогреть интерес парням из металлоцеха, закройщику, кладовщику за подкладку и нитки. Это расходы. Это все оплачиваю я.

— Ну и тяжелый ты человек, Фокусник. Ты не еврей? Торгуешься как на базаре.

— Нет, я русский. Но если русский, то разве должен быть дураком? Ты наехал, не понимая, что на меня давить бесполезно. Мне тут еще одиннадцать лет чалиться, не знал?

— Знал, – хмуро ответил гость.

— Тогда начинай думать и не надо жадничать, общее дело делаем.

— Нет пока у нас никаких дел, – хмуро произнес Сашка Паровоз, – но я тебя услышал, передам своим. Ответ получишь через медичку, я пошел.

— Тебе погоняло дали, потому что прешь как паровоз? – спросил я уходящего гостя. Тот оглянулся и ощерился:

— Угадал, Фокусник.

Он, не прощаясь, ушел, а я задумался. Так в задумчивости и дошел до медчасти. Встретил там прибежавшую из дома Светлану. У нее тряслись руки, в глазах стоял ужас. У нее был выходной, но она пришла на работу.

— Виктор, – громким шипящим шепотом произнесла она. – Беда! Пошли, – она схватила мою руку и потащила в свой кабинет, закрылась и стала нервно ходить по нему, меряя шагами. – Ты меня втянул в такое дело, в такое дело… – Я молчал, слушая, что она скажет, хотя уже догадывался, о чем пойдет речь. – Ко мне вчера вечером пришли бандиты, они представились слесарями из ЖЭКа. Я вызывала починить кран, я и пустила их. И тогда такое случилось…

Ее глаза излучали такой страх, что и мне стало страшно. Что там могло такое случиться? Ну, максимум групповое изнасилование. Это она бы пережила. Но раз она жива и не плачет по поводу потерянной женской чести, то, стало быть, и этого не произошло.

— Они вошли, закрыли дверь. Один сразу приставил нож к горлу и сказал: «Закричишь – убью». Другой быстро стянул с меня трусы… Я стою, трусы на ногах внизу. Я думала, что меня сейчас изнасилуют. Замерла. Даже крик в горле застрял. Я думала – пусть что угодно, лишь бы не убивали. А они сказали, чтобы я их внимательно слушала. Они узнали, что мы шили джинсы, Витя! И теперь мы должны работать на них. Я так перепугалась и заплакала. А они стояли и смеялись. Мне стало так стыдно и обидно.