Книга Вопреки всему. Том 2, страница 132 – Владимир Сухинин

— Прибыл сегодня. Неделю пожил в Нижнем Тагиле, привыкал к воле, и вот вернулся. Хочу на работу устроиться. Может, что подскажете?

— А что ты умеешь делать… Глухов? – заглянув в справку, спросил капитан.

— Всего понемногу, в колонии был санитаром, участвовал в художественной самодеятельности, могу играть на гитаре и петь.

— Играть и петь? – повторил участковый. – Может, в ресторан пойдешь? На той улице, где ты снял квартиру, есть ресторан. Там большая текучка кадров, – он многозначительно на меня посмотрел, – но ты бывалый, справишься.

Я кивнул.

— Пойду. Рекомендации дадите?

— Дам, поговорю с директором. Как не помочь такому дисциплинированному человеку – уважил, сам пришел, не надо тебя было искать. Сейчас запишу, что провел профилактическую беседу, и позвоню директору. Еще позвоню в инспекцию по профилактике правонарушений, тебя там будут ждать, помогут с получением паспорта. Все же своим надо помогать встраиваться в жизнь, – добавил он. Я поблагодарил его за заботу.

От участкового я направился в ресторан. Я знал этот ресторан и сам раньше часто бывал там. С женой и без жены… Назывался он «Чайка», и там в мое время было неплохое обслуживание. Директором был Левинсон Адам Ефимович, и я его неплохо знал. Но кто сейчас там руководил, оставалось загадкой…

Я не спеша шагал по улицам знакомого города и узнавал и не узнавал его: появились магазины на первых этажах, броская реклама, мусор на улице. Стало мало прохожих. Но много грязно одетых людей. Теперь их называли бомжами. Люди без определенного места жительства.

«Много народу опустилось на дно жизни, много», – огорченно качая головой в такт своим мыслям, думал я.

Я подошел к обшарпанной двери ресторана, на ней за стеклом висела табличка «Закрыто». Я постучал, и постучал настойчиво. Через пару минут появилась заспанная физиономия мордастого мужика. Он оглядел меня и с раздражением ответил:

— Слепой? Не видишь, мы закрыты. Вечером приходи.

— Я к директору, от участкового, он знает, – ответил я. Морда оглядела меня и неохотно открыла дверь.

— Если к директору, то надо с черного хода приходить, – буркнул он.

— Буду знать, – ответил я.

— Ты устраиваться? – спросила морда.

— Да, музыкантом.

— Понятно, я сторож, иди за мной.

Он провел меня в подсобку и постучал в дверь с надписью «Директор».

— Войдите, – раздался знакомый голос, и я, не сдержавшись, усмехнулся.

— Тут к вам музыкант, товарищ Левинсон, – пробурчал сторож.

— Да-да, пусть проходит, – послышалось за дверью.

— Заходи, – пропустил меня сторож, и я вошел.

Левинсон долго меня рассматривал, потом сделал удивленное выражение лица:

— Товарищ Глухов, я вас не узнаю.

— А я вас узнал, Адам Ефимович, вы не изменились.

— А вот вы… Если это вы, то вы сильно изменились, Виктор Владимирович. Вы где все это время пропадали?

— В колонии, товарищ директор.

— В колонии? И за что же?

— Шпионаж.

— Вы шпион?.. – Он недоверчиво на меня посмотрел. – Шутите, да?..

— Нет, так нужно было товарищам из комитета.

— То есть вы хотите сказать, вам пришили дело?

— Вот-вот, – покивал я.

— Вроде не тридцать седьмой год… – произнес он с сомнением, пристально меня разглядывая. – Ну да ладно, это дела давно минувших дней. Садитесь, – спохватился он. – Вы как-то изменились, помолодели…