Книга Вопреки всему. Том 2, страница 176 – Владимир Сухинин

— Это Материнская планета, папочка, – раздался тихий, но торжествующий голос. – Поздравляю, мы выполнили первый этап…

Внутри меня бушевала буря противоречий. Материнская планета, пусть и не идеальная, все же казалась мне маяком среди космической бездны. Но, как говорят, не все то золото, что блестит. Что же ждет меня здесь, в этом загадочном мире? Как выбраться из этой ловушки? Оставалось лишь уповать на волю судьбы и на то, что Творец, подаривший мне шанс вырваться с Земли, не оставит меня в этом мрачном уголке вселенной.

Я помнил, что мое путешествие по миру Закрытого сектора началось с неожиданного поворота. Агент АДа, Демон, встретил меня как беглеца с Материнской планеты и принял меня за воина охраны с планеты. Теперь эта история, казавшаяся лишь сном, становилась реальностью. Но что, если она обернется моим кошмаром? Сомнения терзали меня, как острые когти неведомого зверя, и я не знал, как с ними справиться. Я понуро шел вместе с остальными. Переживал все то, что переживали эти люди. Я был не избранный богоподобный властелин. Я был один из них. Пленник чужой воли.

Дорога плавно поднималась по пологому склону, к укреплениям с вышками на плато. Ветер усиливался, и пыль нещадно забивала глаза, забивалась в рот, перехватывая дыхание и затрудняя видимость. Шаг за шагом мы преодолевали подъем в гору. Особенно тяжело приходилось женщинам. Они падали, поднимались, плача от изнеможения, но неумолимые охранники лишь смеялись, подгоняя их плетьми. Помочь им не было возможности – они шли впереди колонны отдельной группой, сопровождаемые охранниками с псами по бокам.

Через полчаса мы подошли к большому концентрационному лагерю, напоминавшему те, что можно увидеть в кинохрониках о концлагерях фашистской Германии. Высокий дощатый забор, опутанный колючей проволокой, вышки с армейскими огнеметами, за которыми скрывались тени охранников. Внутри виднелись бараки, темные и зловещие, словно безмолвные свидетели людских страданий.

Нас завели внутрь большого двора, и старший конвоя пролаял:

— Вы прибыли к месту назначения, мясо. У вас нет прав, кроме как работать. Еда раз в сутки, после того как сдадите норму. Кто не работает, тот не ест. Располагайтесь в бараках как угодно. Я все сказал. – Он и охранники ушли. Ворота закрылись, отрезая нас от внешнего мира.

«Снова колония, – пронеслось у меня в голове, – снова мрак и безысходность. Но это мой выбор… – Но затем на место смирения пришло отчаяние. – Когда же это кончится?!» Я остановился посреди двора, словно окаменев под гнетом тягостных мыслей. Вокруг меня, как тени от чахлых деревьев на закате, сгрудились арестанты из нашей камеры. Остальные новички поспешно, будто спасаясь от невидимой угрозы, разбрелись по баракам, занимая места, словно птицы, ищущие убежища на ночь. Я проводил их взглядом, полным горечи и сожаления, а затем громко, так, чтобы каждый услышал, обратился к тем, кто остался рядом:

— Ребята, не идите в бараки, – сказал я, и мой голос дрогнул от внутреннего напряжения. – Скоро придут те, кто здесь давно обжился. Они дикие и обозленные, как стая голодных койотов. Они будут обирать всех новичков, как гиены добычу. Держитесь меня, и вместе мы дадим отпор этим шакалам. Все готовы? – спросил я, и в ответ раздался дружный, почти единый, крик: «Да!»