Книга Армагеддон, страница 162 – Владимир Сухинин

Авангур кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то странное.

— Ты сам хотел ее беременности? – спросил он, прищурившись.

— Нет, – ответил я, отводя взгляд. – Я был пьян, – солгал я.

Авангур понимающе кивнул, но в тишине, повисшей между нами, чувствовался нарастающий интерес.

— Командор, – вдруг заговорил Бортоломей, – ты живешь так, словно тебе нет равных. Ты познаешь жизнь во всех ее проявлениях, а мы… Мы словно заперты в этом круговороте служений и благости. Как тебе удается быть таким свободным?

Я задумался, глядя на него.

— Свободным? – повторил я, словно пробуя это слово на вкус. – Ты забываешь, Бортоломей, что я не сын Творца, а смертный… Или бывший смертный, – поправился я. – Для меня это естественная жизнь.

— Я хочу так же, – неожиданно выпалил Бортоломей, его голос дрожал от обиды.

— Но знаешь ли ты, что нужно женщинам, чтобы они были довольны? – вмешался Авангур, прищурив глаза.

— Стихи, – смущенно ответил Бортоломей. – Я читаю им стихи.

Авангур хмыкнул.

— Да, стихи – это хорошо, но… – Он замолчал, словно подбирая слова. – Сначала надо поездить им по ушам, это правильно. Но…

— Хватит, – прервал я новоявленного гуру любви. – Оставим эти разговоры на потом. У меня есть новость.

Авангур тут же навострил уши.

— Говори, командор. Мы готовы выслушать. У нас тоже есть новости.

Я кивнул:

— У меня всего одна. В княжестве Чахдо я начинаю строить гномье королевство. Изыскатели с Западного материка уже работают там.

Братья удивленно переглянулись.

— Зачем тебе это? – спросил Авангур, его голос звучал напряженно. – У гномов есть свой хранитель.

— Кто? – теперь удивился я.

— Жермен, – ответил Авангур. – Наш брат недавно объявился.

— А Рохля?

— Пропал, – ответил Авангур, его глаза сузились. – С нами такое бывает.

— Я не собираюсь ссориться с ним, – ответил я. – Даже дам ему место у подножия горы.

Авангур потер руки, его лицо озарила хищная улыбка.

— О, это отличная новость, командор. С него можно будет взять вдвое больше благодати.

Я нахмурился.

— С вас благодати я не беру, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – У всех, кто мне союзник, равные условия. И я не понимаю, Авангур, почему ты такой… жадный?

Авангур рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья.

— Жадный? – переспросил он недовольно. – Нет, командор, я просто хочу, чтобы все было справедливо.

— Ладно, вы тоже будете платить за защиту, – ответил я, и лица братьев стали возмущенными.

— Авангур, – зашипел Торн, – я тебе морду набью, жадюга!

— Да вы что, я пошутил, – отступил побледневший покровитель пророков, он знал, что у Торна рука тяжелая.

— Организуйте нам встречу, – решительно заявил я, – обсудим условия сосуществования.

— А что здесь обсуждать, командор, – произнес Авангур. – Ты остался один из самых могущественных хранителей на весь мир, представляешь? Ни Рока, ни Беоты нет с нами. Теперь ты главный, как скажешь, так и будет.

— А как же Ридас? – спросил я, погружаясь в размышления.

— Ридас пропал, на его месте теперь Мустар, мы его зовем Жирдяй. Он покровитель морей и океанов, сидит на своем острове и скучает. Его тоже позвать?

— Зови, – кивнул я, – ему тоже найдется место.

— Слишком ты добрый, командор, и с нами, хранителями, и с невестами – так на вас все будут ездить, – недовольно произнес Авангур. Я понял, что он боится потерять свое место рядом со мной, опасается, что его оттеснят другие братья.