Книга Молот заката, страница 116 – Владимир Сухинин

В подвале уже не было Арзумы и ее дочери. Женщины покинули его постель еще до рассвета.

Антон оделся и вышел из подвала. Он сразу понял, что оделся слишком легко. Тонкая рубашка и жилетка не защищали тело от сырости и холода. Дул пронизывающий ветер. Небо затянуло пеленой серых неприветливых туч. По двору расползлась истоптанная ногами слуг слякоть от ночного дождя. В замке уже протапливали печи.

Антон, обходя лужи, прошел до входа в донжон и поднялся в столовую. Там его уже ждали хмурые и неприветливые Торвал и Флапий. Лоб старика Флапия был перевязан белыми полосками тряпок, под глазами расплылась синева, местами имеющая баклажановый оттенок.

— Доброе утро, господа нелегальные самогонщики, – поздоровался Антон и сел за стол. С невинным видом спросил: – Ну, кто из вас двоих мне расскажет, что вы еще делаете втайне от меня? И кто вас подбил гнать самогонку?

Торвал сел на свое место и молча отвернулся. Флапий потрогал лоб и сдал всех.

— Это, милорд, все аптекарь, чтоб ему пусто было. Говорит, нужен ему крепкий самогон для настоев и вытяжек. А Франси, – старик мстительно посмотрел в сторону кухни, – сказала, что лишнего самогона нет. Вот он и попросил сделать самогонный аппарат. А Торвал по доброте душевной и сделал. Мы не знали, что это запрещено, – старик отвел глаза.

— Ну, позволь, Флапий, тебе не поверить, – осуждающе покачал головой Антон. – Для производства самогона, для вытяжек не нужен такой огромный аппарат. Ты, верно, решил совершить диверсию и споить обитателей моего замка. Подорвать его обороноспособность. Сознавайся.

— Да что я? – воскликнул испуганный выдвинутым обвинением Флапий. – Это Торвал говорит: «Чего мелочиться? Я сделаю большой аппарат, и всем хватит – и аптекарю, и нам…»

Торвал бросил косой недобрый взгляд на старика, но тот и глазом не повел.

— Все это непотребство устроил он, шер. – Старик ткнул в шера пальцем. – Он колдун. Истинное слово, милорд. Наколдовал и заставил нас его слушаться. Обманул, значит, нас с Аристофаном. Говорит, милорд ничего не узнает. Он, наверное, в сговоре с аптекарем. А того хотели сжечь за темное колдовство…

Старик бы и дальше развивал тему колдовства, но Антон его перебил.

— Я пока не вижу нашего аптекаря, – произнес Антон. – Живет у меня, но чем занимается, я не знаю. Тут проблемы из-за него нарисовались… Может, выгнать его? Что скажешь, Франси? – спросил он женщину, вошедшую со сковородой в руках, на которой скворчала пожаренная на сале яичница.

— Скажу, что он человек полезный, милорд, – тут же отозвалась Франси. – Не то что этот непутевый грек. Тот вообще ничего не делает, только умы вилланов смущает. Дайте ему деток на обучение. Неграмотность, говорит, это тьма, – передразнила она Аристофана. – А то я тьму не видела. Там сплошь ученые…

— Ну, если полезный, то пусть живет. Только ты, Франси, за него отвечаешь. Дай ему самогона на аптекарские нужды.

— А я давала. Только у него Торвал все забрал. Он пришел ко мне еще просить, а я ему говорю, кому отдал – у того и забирай.

Антон посмотрел на шера.

Тот сидел, пригнувшись, еле видимый из-за стола, и старался не шевелиться.

— Торвал, – обратился к шеру Антон. – Вот не думал, что за самогон ты будешь разбойничать. Тебе что, мало наливают за столом?