Книга У края бездны, страница 44 – Владимир Сухинин

— Это понятно, — буркнул Сюр. — А зачем?

— Наверное, арестовать, — ответил Гумар. — Мы пропали…

— Брат, ты слишком много сомневаешься в наших возможностях, — ответил Сюр. — Не слушай «Голос Америки», они врут. Мы непобедимы. Пока тут.

Гумар оторопело широко открыл глаза.

— Чей голос? Что за Америка?

— Вражьи голоса, где советуют коммуне сдаться. Что он может нам сделать? Арестовать? Ну пусть попробует…

— А где эти голоса из Америки? — спросил Никто.

— Да это я так, иносказательно. Хотел пояснить Гумару, что его страхи пустые и не надо слушать голос своего страха. Нужно быть мужественнее и вдумчивее. Только и всего.

— Странно, — проговорил Никто. — Мне показалось, что вы заговариваетесь. Вам надо лечь в капсулу, Сюр, и проверить состояние вашей психики.

— Ага. Сейчас. Чтобы вы без меня мантикорцам сдались? Не выйдет.

— Вот вы понимаете, что сказали? — спросил профессор. — Вы сейчас, только что, произнесли два взаимоисключающих утверждения. «Ага», «сейчас» и «не выйдет». Вы точно заговариваетесь.

— Нет, не заговариваюсь, — насупился Сюр. — Просто я русский, а мы, русские, так выражаем свои эмоции. У нас много казалось бы противоречивых выражений.

— Как интересно! — воскликнул профессор. — Например?

— Ну, например… У нас растет ягода, красная смородина. Когда она неспелая, то белая. И мы ее называем зеленой.

— Почему?

Сюр вздохнул.

— Это необъяснимая русская душа, профессор. Русским нужно родиться, чтобы понять этот народ.

— Понятно, — сделал вывод Никто. — Вы представитель группы людей, которые заперты в узком ареале обитания, и имеете свою мыслеформу, отличную от других из-за узости сознания и ограниченного кругозора…

— Сами вы из группы нетрадиционной ориентации, — обиделся Сюр. — Наша страна самая большая на планете. Одна шестая суши. И захватывает почти все часовые пояса…

— Простите, Сюр, я не хотел вас обидеть, но согласитесь, что называть белые ягоды зелеными — это не совсем нормально.

— Для нас нормально. Ненормально, когда мужик говорит, что он женщина, и хватит об этом. Что думаете по кораблю?

— Ничего, — ответил Никто. — Но наличие штурмовика говорит, что в одном прыжке от нас его ждет крейсер или эсминец.

— Пусть ждет, — отмахнулся Сюр, — он успеет состариться, пока нас дождется. А когда дождется, то умрет от страха. И вы не заметили, профессор, что в вашем выражении было два взаимоисключающих утверждения? Вы ответили, что ничего не думали, и тут же стали рассказывать свои мысли про крейсер.

Профессор заморгал, а Гумар спросил:

— От какого страха? И кто считает себя женщиной? Ты имеешь в виду меня?

— Разговор не о тебе, а о Земле, где я родился. А от страха умрут, когда увидят наш новый крейсер. Ну или обгадятся.

— Корабль прибыл, чтобы передать нам сообщение, — произнес Никто. — Подождем и узнаем цель прибытия мантикорцев.

— А что тут знать? — отмахнулся Сюр. Он заметил, что профессор не стал оспаривать его утверждение и решил не продолжать ненужный разговор о странностях людей. — Некая Ариадна, моя знакомая мантикорка из службы экономической разведки королевства, прибыла на мантикорский корабль, сдала Веллингтона под арест, и облеченные властью дяди узнали, что есть такая коммуна «Варяг», у которой есть доступ в ПДР. Зная, как они работают, думаю, теперь будут требовать открыть им проход.