Книга Пушки к бою, страница 168 – Владимир Сухинин

— А боссу?..

— Шиве тоже. Захотите — сами расскажете.

Маша кивнула.

— Все верно.

В диспетчерскую вошли два андроида с ящиком из-под зипа (запасные части и принадлежности). Подняли тело и уложили в ящик. Закрыли его, а ящик унесли.

— Ну вот и все, Гривьян, — ободряюще улыбнулась Маша вспотевшему от ее взгляда диспетчеру. — Нет тела — нет дела…

Сорок пять световых лет от Солнечной системы. Созвездие Цефей

Независимая торговая станция «Мистфайр».

Свалка кораблей. Пятьдесят восьмой сектор.

Пятьдесят восьмой сектор был нежилым. Это был низкоуровневый технический сектор в восточной нижней полусфере, куда по пневмопроводам поступали отходы с восточной стороны станции. Там они сортировались на бытовые, пищевые и промышленные отходы.

Единственным обслуживающим персоналом сектора были рабочие-сортировщики. Самые бедные и малообразованные специалисты с низким социальным и рабочим статусом. В основном это были дети тех же рабочих, которые из поколения в поколение всю жизнь занимались сортировкой поступающих в сектор отходов. Многие из них, чтобы не платить за жилье в соседнем жилом секторе, устраивали жилище прямо в секторе, используя переоборудованные резервные пустые бункеры для складирования мусора. Сюда никогда не заглядывала служба безопасности. Своей муниципальной полиции в секторе не было, и большинство его обитателей практически никогда не выходили за его пределы.

Это было то самое место, где могли найти себе пристанище воры, грабители и незаконные мигранты. Часто сюда доставлялись контрабандой с других станций группы переселенцев, ищущих лучшей доли. Их высаживали в контейнерах в секторе промышленного оборудования и оттуда, если не попались на глаза охране складов, их с упаковкой от оборудования забирали посланцы Буру и вывозили на корабле-мусоровозе. Другие прибывали легально, но не имея подходящей специальности и не найдя применения себе на станции, потратив космо, избегая встречи с миграционной службой, спускались на этот уровень и становились частью сформировавшегося общества. О том, что в этом и других подобных секторах живут люди, знали практически все, но делали вид, что ничего подобного нет. Простым гражданам станции было на нелегалов наплевать, если это не касалось непосредственно их самих, а те, кто отвечал за безопасность станции, получали от главарей группировок, промышляющих в этих секторах, мзду и закрывали глаза на то, что происходило внизу.

Рабочие, обслуживающие конвейер сортировки, тоже становились частью этого сообщества и мало отличались от обитателей ночлежек. Они платили банде Буру небольшие деньги и поставляли обитателям старое, неисправное бытовое оборудование, просроченное, но годное к употреблению продовольствие. И все это позволяло обитателям мусорки жить, влача жалкое, бессмысленное существование без надежды на будущее и напрочь забыв свое прошлое.

Здесь были и свои забегаловки, и бордели, состоящие из таких же, как и все обитатели сектора, опустившихся дамочек. Свой кредитный банк — общак. Мастерские по ремонту бытовой техники. Служба порядка, не позволяющая слишком уж беспредельничать. Хотя смерть от передозировки наркотиков и просто убийство по пьянке или в ссоре были в порядке вещей. Тела утилизировали тут же. Все спорные дела между обитателями разрешали назначенные Буру смотрящие за секциями. И так продолжалось уже несколько столетий. Менялись лишь криминальные боссы, обычно умирающие не своей смертью. Население сектора медленно, но непрерывно росло и достигало порой пары тысяч. Медицинского обслуживания тут не было, и смертность от болезней, плохих условий жизни, плохого питания была большой. Продолжительность жизни тоже невысокой. Кому нужны беспомощные старики? И все равно обитатели мусорки цеплялись за жизнь, как верблюжья колючка в пустыне.