Книга Когда откроются двери. Эйна возвращается, страница 53 – Арина Остромина

А ещё родители Фризии, которых обвинили в нелояльности. И Сирина, которая тоже пыталась выступать против системы. И добрый продавец книжного магазина.

А ещё семья Армины в Третьей зоне! Жену Никоса объявили умершей, но близкие знали, что её выслали. А их подруга Елена, которая так много помогала Эйне! Что с ней теперь?

Всё это кажется жестоким и бессмысленным. Если избавляться от всех, кому не нравятся существующие порядки, жизнь в государстве не станет лучше. Эйна никак не могла понять: почему бы не использовать это недовольство простых людей для улучшения жизни? Ведь если они видят недостатки, то могли бы придумать, как всё исправить! Но им не дают это сделать. Их просто изгоняют из общества. И всё, что в нём есть плохого, так и остаётся плохим.

Эйна крепче вцепилась в руль велосипеда. Она злилась, её раздражала собственная беспомощность! Вот если бы у Эйны была власть! Если бы, например, Эйна работала регулятором в каком-нибудь комитете! Тогда она могла бы обдумывать каждый сложный случай и толковать законы в пользу людей, чтобы не мучить их понапрасну. Но Эйна понимала, что даже если бы это её желание сбылось – если бы она стала одним из регуляторов, – этого было бы слишком мало, потому что среди других регуляторов всё равно остались бы садисты, похожие на Стафена.

Тогда стоит ли стремиться к такой власти? Может, надо искать способы воздействовать на всю систему в целом, а не на работу отдельного комитета? Но как?

Текст основного закона, который Эйна затвердила наизусть за десять лет жизни в приюте, сам по себе казался разумным. В нём не было ничего такого, что выглядело бы жестоким и страшным. Значит, дело не законе, а в том, как его применяют? Эйна вспомнила много мелких случаев, когда охранители пользовались дополнениями к закону, чтобы что-нибудь запретить и кого-то наказать. Но вспомнила и другое: ещё в детстве ей часто удавалось найти лазейки в законе. Когда Эйна хотела сделать что-то, чего обычно никто не делал, а наставницы в приюте пытались ей это запретить, Эйна всегда находила в законе параграфы, относящиеся к её ситуации, и показывала наставницам: «Видите, здесь ничего не говорится о том, что нельзя так делать! Значит, если вы мне это разрешите, вы ничего не нарушите!»

Убеждать Эйна умела с ранних лет – пришлось научиться, ведь она была совсем одна. Позже Эйна догадалась, что это был не дар убеждения, а свойство, которое в старину называли «занудством»: она просто могла подолгу твердить одно и то же, по много раз обращаться с одной и той же просьбой, и в конце концов её собеседник сдавался – ему просто надоедало сто раз подряд отказывать.

А что, если и в более серьёзных вещах можно действовать похожим образом?

В это время впереди показались серые крыши Семнадцатого, и Эйна пообещала себе: «Сегодня же возьму текст закона и начну перечитывать! Чем мне ещё заниматься, когда все надежды на личную жизнь рухнули? Буду по вечерам конспектировать интересные пункты – может, у меня появятся идеи, как можно улучшить нашу жизнь» – а сам этот текст лежал в кабинете старосты, Тарий оставил Эйне все книги, которые могут ей понадобиться в этой должности.

Теперь Эйна могла отвлекаться от тяжких дум не только днём, во время занятий с учениками, но и по вечерам, когда она взялась внимательно изучать закон. Она попробовала читать его по-новому – не как ребёнок, которому велели заучить скучные параграфы, а как взрослый человек с немалым жизненным опытом. В школьные годы Эйна почти ничего не знала о жизни вне стен приюта, и многие параграфы были для неё пустым звуком. А сейчас она пыталась разобраться, как закон задаёт направление жизни конкретного человека, как определяет его судьбу. От чего зависит будущий выбор профессии и работы, что написано о месте жительства.