Книга Игры жизни, страница 35 – Илья Те, Степан Мазур

* * *

Спустя мгновение на пути Света, за спиною Дементия и Эльфийки трепетали белоснежные крылья. Ангел и Владычица Света смотрели на них с трепетом. Оба знали, что на Земле давно не осталось птиц с таким огромным размахом крыла, ведь новые конечности, выраставшие прямо из спины у лопаток, были не меньше трех метров каждое.

Эльфийка обнаружила меч в левой руке и свет в правой. И поняла, что чёрная рука в праве карать и забирать жизни, а светлая рука в праве миловать и дарить надежду! И главное, чем её снабдила игра — было правом выбора. Быть добром или карать зло — это уже полностью зависело от неё. А от гнева её воспылает клинок, достигая скорости света в атаке, как от холода её глаз покроются льдом озёра и быстрые реки. Ей недоступно разве что заморозить Мировой океан, но если надо — попробует!

После прохождения последнего уровня Демон и Эля были «преобразованы», но превратились не в нежных призраков с арфами, а в гигантских боевых Архангелов — защитников Света, могучих, как языческие Асы и Олимпийские боги.

Одежды на них не имелось. Ни белой хламиды, в которой иногда изображали Ангелов на известных иллюстрациях, ни сверкающих доспехов из небесного металла. Всё это лишь образы человека, затмевающие суть.

Однако, вокруг могучего торса Дементия появились тонкие белые шорты. А

вокруг изящного тела Эльфийки — возникла тонкая облегающая туника, словно сотканная из света.

На голове, поверх золотистых локонов у обоих — сверкающий обруч из серебра с бриллиантами. Ступни босы. Ни щита, ни панциря, ни наколенников.

Только на руках Демона — огромные золотые поручи — браслеты, шириной в две ладони, настолько массивные, что, казалось, годились для отражения меча или топора. В правой ладони — полыхающий меч, готовый карать легионы тёмных отступников.

Разжав ладонь, Дементий усмехнулся. Меч, как оказалось, был нематериальным. Он не имел рукояти и появлялся только тогда, когда ладонь сжималась. В этом случае, из пустого кулака просто вырывалась струя пламени, ослепительно белого и горячего.

Он даже назвал бы струю световым мечом или лучом лазера, если бы оно не дрожало, полыхая подобно языку огня и не имело конечную длину — примерно от метра до полутора, — что для светового луча, конечно, было невозможно.

Таким образом, в руках у новорожденного Ангела, а то и Архангела, находилось нечто вроде «вечной зажигалки», только с очень уж большим «язычком огня», способным разрезать, вероятно, самые прочные доспехи. Язык пламени всегда «горел прямо» относительно зажатой в руке несуществующей «рукоятки». Соответственно, Дементий мог крутить им как настоящим мечом, то опуская к земле, то крутя в воздухе, как заблагорассудится.

С другой стороны, он чувствовал, что не требуется ни оружия, ни доспехов. Торс ангела был обычным торсом атлетически сложенного (и даже перекачанного) мужчины, но — не более того. Цвет кожи, расположение мускулатуры, общая анатомия скелета (за исключением крыльев) не поменялись.

В то же время, Демон чувствовал, что кожа его практически не может быть поражена — ни кислотой, ни мечом, ни пулей. На ней даже волосков нет. А мышцы настолько туги и сделаны из такого крепкого материала, что им не грозят ни удар кувалдой, ни попадание баллистической межконтинентальной ракеты, попавшей в упор и разорвавшейся прямо перед ним.