Книга Регенерация, страница 51 – Степан Мазур

Зиновий скривил брови, обдумывая. Выходило, что человечество слишком переоценило возможности подземки. Впрочем, именно так оно недооценивало как глобальное потепление, так и глобальное похолодание, и сам искусственный интеллект, который «слишком туп, чтобы творить и вытворять».

Таковы уж HomoSapiens.

— Ты пойми, Зём. От Москвы и Санкт-Петербурга ничего не осталось, как и от всех крупных городов нашей Родины и столиц других стран. Шанс уцелеть был лишь у маленьких, незначительных городков и деревень на отшибе. Невельской понимал, что Новосибирску тоже вскоре достанется. На себя Богиня ракеты, конечно, не скинула. Расплата для этого города пришла потом, когда туда обрушились Искатели, придя на зов Богини. Не стоило соваться и на Урал. Потому наш супермозг-человек сделал единственную разумную вещь в тот день ­– академик Невельской устремился на Дальний Восток. В его бескрайних просторах можно было надеяться на спасение. Но первая его цель была добраться — сюда. В проект подземного подкупольного города, который Палат решил именовать «Москва-сити», ностальгируя по своему офису в столице.

— Если прилично утеплиться, на Дальнем Востоке можно было выжить, — добавил Зёма. — Значит, академик хотел создать антивирус против Нои, используя мощности подземного города?

— Хотел. Да не успел.

— А что ты же?

— А всё, что мне удалось добиться по этой стезе, это уговорить Тимофея сделать программу-перепрошивку роботов. Не антивирус, конечно, но на поверхности пригодится.

— Не стоит недооценивать Искателей, — добавила Ольха.

— Как и переоценивать. Это просто механизмы. Им не надо поклоняться, их надо изучать, понимать. В мире на поверхности нет магии, нет богинь. Нет аномалий и чудо-артефактов. Есть лишь то, что создал человек. Мы сами себе палачи и судьи. Сами себе закрыли выход в космос и так и не колонизировали другие миры. Алчность экономической выгоды, это ужасное словосочетание «экономическая целесообразность» оказалась выше, чем вопросы выживания всего человечества. Индивидуальная выгода перечеркнула общие достижения. Техно-коммунизма не случилось. Технологии не достались всем. Они остались в руках индивидуумов и тем самым мы подписали себе приговор вместе того, чтобы бродить по соседним мирам. Вот и имеем суровую реальность поверхности, а не цветущие сады Марсов и Венер. Как минимум.

— А ещё в это суровой реальности поверхности есть искусственный интеллект или его последствия, — напомнил Зиновий. — Ты не видел квази-живые организмы типа чёрных, белых, титанов. А мы видели. Это не мутанты. Покореженная природа ни при чем. Она не создает таких монстров. Человеку это сделать было не под силу тоже. Это её рук дело. Выходит, она все же оказалась способна на «творчество».

— Изучайте всё, что натворила Ноя, — подчеркнул Карлов. — Исправляйте по возможности.

— А как же бункера? Их должно быть тысячи только на территории России, — вновь спросила Ольха. — Дальний Восток оказался ближе, чем все они?

— Когда мы выбирались из Новосибирска, я некоторое время думал, что у Игоря Даниловича может быть построен и свой персональный бункер. С его то возможностями можно было вырыть целый подземный дворец, — улыбнулся Карлов, погрузившись в воспоминания. — В хорошо продуманных бункерах действительно можно было уцелеть чуть подольше, чем в метро. Каждый умник, ожидающий конца света в Благие годы, считал, что его убежище спасет его от всех невзгод мира. И был прав. Но лишь на несколько месяцев. Ровно до того момента, пока не приходило понимание, что старого мира больше нет. Ни развлечений, ни еды, ни медицины, ни топлива, ни связи, ни информации. А без информации умирала вся надежда. Оставаться на месте в собственном бункере годами означало не только пережить основной радиационный удар, пока оседала пыль, но и быстро «поехать кукушкой». Пустить себе пулю в лоб, когда перечитаны все две книги и сгорает последняя свеча под последний ужин из банки с соей — это выход? Чтобы уцелеть, надо было двигаться в более многолюдное место с особыми мерами защиты. В этом была вся соль.