Книга Карлов, страница 128 – Степан Мазур

Тулуп спасал от мороза. Экзоскелет поверх зимнего одеяния кряхтел, промерзая насквозь, работал на пределе возможностей. Критическая температура для «ратника-12» — минус пятьдесят. Но то без учёта влажности. А мы всё-таки идём по озеру. Озеру, где ещё пару недель назад купались люди.

Бабах!

Где-то за спинами громыхнуло раскатом грома, разнеслось по округе, и звук растаял в ветре. Невельской повернулся, я следом. Посмотрели на дымок, едва заметно уходящий от направления, где стояли наши иглу.

— Вы же сказали пять-десять часов! — опешил я.

— Варианта два. Либо роботы шли в нашем направлении давно. Либо…

Академик достал бинокль, посуровел, стал совсем как викинг. Но викинги умнее, они всю зиму сидели по тёплым домам у костров. А мы — русские! Зима половина года. Надо двигаться.

— Либо?

— … местные решили проверить, что осталось в иглу, — договорил он.

— В такую погоду люди дома сидят, — устало сказал я и припал на колени.

Ноги уже не болели. Их выламывало. Суставы разогрелись, но мышцы и связки, казалось, кипели. Руки дрожали. Не от холода. От усталости.

— Это не люди. Роботы, — Невельской достал Орсис T-5000 из волокуши и посмотрел на берег через оптический прицел.

Снайперская винтовка в его руках дала больше информации. В сетчатом прицеле, который так же можно было использовать и в ночное время суток, было отлично видно противников в эту сумеречную погоду под серыми низкими облаками.

— Ноя ближе, чем мы думали, Карлов. Ловушка сработала, но подорвало лишь одного Пута. Они не попёрлись к ракете гурьбой.

— Умные, черт бы их побрал!

— Ещё двое вышли на лед, и идут по нашим следам, — академик убрал бинокль. — Ускоряемся!

— Ускоряемся? — удивился я. — Да я сейчас сдохну!

— Значит, по вашим костям пройдутся довольные роботы, — спокойно добавил он и прибавил ходу.

Это подстегнуло лучше любых других слов.

Поднявшись, заставил себя двигать лыжами. Движение — жизнь! Особенно, когда за тобой гонятся роботы под руководством самого Генерала Мороза, а чёртов Дед Мороз рядом скорее готов бросить ему под ноги, чем защитить от его нападок.

Запала хватило метров на восемьсот. Позади было лишь три километра лыжной пробежки, а я просто свалился на лёд, ощущая, как сводит икры и голени. С этой тряской перетруженных мышц уже ничего нельзя было сделать.

Предел! Ноги просто больше не шли.

Невельской заметил, что я отстал. Остановился, словно раздумывая — дать ли деру, спасая свою жизнь, что способна дать возможность всему человечеству выжить? Или вернуться и спасти жизнь одному идиоту, который не способен на спортивные подвиги, как и остальные девяносто процентов индустриально-развитого населения до Конца Света?

Люди не логичны.

Видимо поэтому я вскоре увидел лыжи в валенках перед глазами. Невельской, отвязав свою волокушу, протянул шашку с единственной оставшейся у нас зажигалкой.

— У нас только два заряда и одна зажигалка, Карлов… Придётся импровизировать.

Я взял шашку, ещё не понимая, что должен сделать. Запал был длинным шнуром сантиметров на пятьдесят. С мохнатым наконечником, который должен был подхватить огонёк. Но ведь его ещё подпалить надо!

Вездесущие порывы ветра способны сдуть любое пламя. Разве что залезть под волокуши и чиркать там.

Однако, дыхание восстанавливается и страх придаёт сил.