Книга Карлов, страница 76 – Степан Мазур

Комбинированная броня ничего не могла противопоставить целенаправленным ударам по одному и тому же месту. Робот последовательно ослаблял бронь, точно зная, как и куда бить.

Его учили уничтожать, и он спокойно выполнял свою задачу. Смена сторон его никак не смущала. Он спокойно уничтожал армию той страны, которой был собран и введён в строй, чтобы защищать и служить её интересам.

Одна из Армат замедлила ход, башня повернулась в сторону противника и дала залп. 125-милимитровая гладкоствольная пушка 2А82−1C выплюнула бронебойный снаряд без малого метр длиной, точно послав его прямо на холку робота.

Он даже подыграл, делая вид, что не замечает летящей в него цели. Лишь в последние мгновения сделал прыжок в сторону, как горный козел, оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями. Сделав сальто в воздухе, робот приземлился в полной безопасности в десятке метров от подбитого своим же снарядом танка.

Цель поражена.

Но ещё больше увиденной картиной были поражены мы.

Пока горел Т-90, робот рванул следом за танками, прыгая между опадающими на землю снарядами, как муха между направленной на неё мухобойкой. Этот охотник точно знал, что устаревшей технике сложно поразить его без комплексного взаимодействия всей цепи. «Сетецентрическая война» проигрывалась людьми подчистую. Война, которую люди придумали для уничтожения друг друга, мало подходила для уничтожения роботов в условиях отсутствия поддержки с неба.

Скай рванул следом за Арматами, быстро настигая цели. О том, что произойдёт дальше, мы уже не знали. Усатый пожарник просто свернул к лесу, прокладывая новую дорогу через бурелом.

— Шансы, что робот рванёт именно за нами, а не за десятком других целей, малы, — обронил мой усатый спаситель. — Роботы избирательны и предпочитают выполнять свои задачи с максимальным КПД. Так учил нас капитан, как помню.

— Отменив танковые биатлоны и военно-полевые учения, мы сами себя разоружили, заменив их робо-воинами! — в сердцах бросил я.

Пожарник посмотрел на меня, но ничего не сказал, быстро орудуя с рычагами. Наверняка, вместо него здесь тоже мог сидеть робот, освоив эту нехитрую манипуляцию… но не сидел.

Глядя на бывшего служаку, что предпочел гореть, чем сидеть на пенсии, я никак не мог понять, сколько ему лет: тридцать? Сорок? Пятьдесят? Вряд ли больше или меньше. Люди вообще странные существа. Одни в двадцать выглядят на сорок. Другие молодятся, как академик. А ещё всем периодически обещали бессмертие или хотя бы крио-сон с обратимым процессом.

Обещали, но никак не вводили, постоянно двигая тему «сладкой пилюли» на год-два вперёд.

— А где… ваши напарники-пожарники? — неожиданно для себя спросил я. — Вы их бросили? Или… убили? Да? Убили, как свидетелей?

— Что ты несёшь, убогий? — возмутился пожарник. — Кого я мог убить, если я один человек в отряде?

И вот на этом моменте вся уверенность испаряется.

— Как… один?

— Всё остальное делали эти сраные роботы, мать их: разведка, заправка, господство в воздухе, — объяснил он. — Меня оставили в отряде для ублажения профсоюзов. Должны же были хоть кого-то показывать проверкам. Не всё же цифры с отчетами. Иногда и живую харю приятно видеть. Хоть и удалённо.

Если бы я мог, то победно бы посмотрел на Невельского.