Книга Сиаль, страница 24 – Евгения Ульяничева

— Вот и замечательно, – обрадовалась Серебрянка, – а то у меня чувство, что мы вечность в пути.

Собрались действительно быстро, не озаботились даже просушкой одежды – Юга просто остался в штанах, Выпь добыл из сумки сменную, на крайний случай сберегаемую пару.

Беспокойство спутников передалось и Серебрянке, она забрасывала их вопросами, очевидно, стараясь вообразить себе существо, по сравнению с которым меркла даже шлюпка.

Судя по лицу, представлялось впечатлительной девочке вовсе страшное.

Парни то и дело оглядывались, коротко, встревоженно переговаривались. Серебрянка поняла, что они могут и не успеть.

Не успели.

Те, кого так опасались путники, налетели вдруг – словно с Полога свалились. Завились кольцом, тесня их молчаливыми, на удивление спокойными круторогими тахи.

— Но это же просто люди! – обрадовалась Серебрянка.

Юга дал ей подзатыльник, надвинул капюшон почти на самые глаза и прошипел злобно:

— Молчи, дура! Ни слова, что бы они тебе ни сказали, что бы ни сделали!

Люди окружили полностью, пятеро сняли матовые шлемы, остальные лиц так и не открыли.

— Ну и кто у нас здесь? – жизнерадостно и, как показалось Серебрянке, вполне дружелюбно спросил крупный парень с коротко стриженными светлыми волосами и широким, чуть вздернутым носом.

Ее спутники молчали.

— Да вы не бойтесь, ребятки, мы сколько живых людей не видели, поболтать охота. Откуда да куда путь держите?

В ответ красноречиво звучала тишина. Парень расстроился:

— Эй, ну словно с камнями разговариваю. Уважьте ответом, сделайте милость.

— Может, они немые? – предположил другой, невысокий и сухой, с короткими пальцами и длинным подбородком.

— А может, все может быть… – Светловолосый задумался, постучал по жесткой упряжи своего тахи.

Спешился, вразвалочку подошел к путешественникам. Хмыкнул.

Ткнул пальцем в плечо Выпь.

— А я тебя знаю, парень. И тебя, чернявая дрянь.

Выпь дернулся – в руке светловолосого поймало блик лезвие. Широкое и ладное.

— Я твои штучки знаю, уродец. Только рот открой – язык через горло вытащу.

По его знаку двое бесшлемных прихватили Выпь за локти, предусмотрительно заткнув рот какой-то тряпкой. Вожак улыбался задумчиво, трогая большим пальцем лезвие.

— Эй, да у них тут действительно негусто, – разочарованно доложил подручный, – еда в брикетах, одежа мокрая и дарцов горсть.

— Ну и правильные ребята, значит, нежадные, – поощрительно улыбнулся главарь. Мимоходом сдернул капюшон с головы Серебрянки. Поморщился, рассмеялся. – Фу ты, страшная какая, бедняжка. Тебе бы хоть платье какое справили, а? Ну и что мне с вами делать? Отпустить не получится: вы же всё расскажете…

— Не расскажем, – пискнула Серебрянка.

Светловолосый улыбнулся ей, снисходительно потрепал по голове.

— Расска-а-ажете, – протянул ласково; больно, с вывертом ущипнул за впалую щеку. Решительно хлопнул в ладоши. – Ну, чтобы не затягивать, давайте так: этому для начала язык все же вырежем, чтобы голосом не играл, правильно? А этих двух поваляем сначала, да, ребятки?

Серебрянка онемела от близкого, такого простого ужаса. Юга же рассмеялся, да так весело, что на него обернулись все.

— Ай, ребята, да на что вам она сдалась? – лениво справился Юга, презрительно кривя губы. – Чучело тощее, не видное, соплями изойдет… Тьфу, какая вам радость? Он вообще пастух из становья, каменный, на лицо порченый. Сам погляди, сам сравни: куда им до меня?!