Книга Тамам Шуд, страница 107 – Евгения Ульяничева

Госпожа Червей, как радушная хозяйка, тут же пояснила, что желоб предназначался для жертвований. По нему-де сбрасывались тела — прямо в озеро, где обитает поглощающая сущность.

— Обитала?

— Обитает, — снисходительно улыбнулась Госпожа и замолкла, давая возможность гостям рассмотреть панно.

В комнате-камере не было ничего, кроме изукрашенных прихотливой мозаикой стен. Панно изображало батальную сцену, но цвета были смешаны и положены так прихотливо, что рассмотреть подробности можно было только заняв определенное место в центре комнаты. Как только Михаил понял это, панно ожило.

Луна вышла из-за туч, свет ее отразился от зеркал и комната наполнилась звуками: и криками людей, и ржанием коней, и ревом существ, и звоном оружия, и грохотом, и едким запахом меди… Земля содрогалась, а сам он едва мог удержаться в седле — конь под ним был неисправен и шел, сбиваясь, пробивая себе грудью дорогу.

Левая рука онемела, но в правой он крепко сжимал рукоять сабли. Лик ее потемнел от крови. В горле першило; на сколько хватало глаз, кипело море сечи и трудно было отличить своих от чужих. Но тут, черным веретеном, в самую гущу ввернулось существо, взметнуло вокруг себя алую пену, вздыбилось, оказавшись стремительным и отвратительным на вид.

Михаил не успел ничего сделать.

Конь его пал; завалился на бок, а Михаил не смог выдернуть ногу из стремени.

Между ним и существом встал воин — Михаил увидел его со спины и узнал сразу же. В следующий момент черная тварь прянула вперед, а воин прыгнул. Не как люди прыгают, много выше.

Оказался вровень с тварью и ударил с обеих рук, но тварь ответила. Упали они вместе. Тварь срубленным деревом рухнула, свернулась кольцом, вверх брюхом, как издыхающий червь. Воин же оказался на земле рядом с Михаилом. Пошевелиться Иванов не мог, но мог смотреть.

Воин ему улыбнулся. Начал подниматься, не отводя взгляда, пока брошенное копье не ударило его в спину между лопатками, пригвоздив к земле.

— Чего ты, мужик?! — Нил таращился, а щека горела.

Плотников стиснул зубы, загоняя обратно нутряной, животный вой.

Стража смотрела настороженно, а Госпожа — с удивлением. Стены стояли незыблемо. Кажется, все случившееся пригрезилось ему одному.

Михаил потер ладонью мокрый лоб.

— Виноват, — выдавил из себя вместе с кривой усмешкой, — почудилось.

— Надо признаться, мозаика производит впечатление, — Госпожа Червей вновь взяла Михаила под локоть, погладила по руке, — эффект зеркал, плюс архитектурные хитрости, искажающие звук. И вот оно, ощущение присутствия.

— Да, — сказал Михаил, — так и есть.

Поймал взгляд Нила, настороженный, ожидающий. Отрицательно прикрыл глаза. Это было его личное переживание, и делиться им он не намеревался. Следовало все осмыслить.

Госпожа, видимо, была из тех, кто любит играть с едой. Она не торопилась отдавать распоряжения касательно Нила. Но не забывала о нем ни на миг, а уж в бдительности охраны сомневаться не приходилось.

— Прекрасное у вас хозяйство, — сдержанно похвалил Михаил, когда они вновь оказались на ступенях. — Чувствуется твердая рука.

— Доброе слово знающего человека приятно вдвойне, — воркующе рассмеялась Госпожа.

— Вы наверняка прекрасно разбираетесь во всех этих… растениях.

Михаил обвел рукой бурную зеленую поросль.