Книга Тамам Шуд, страница 45 – Евгения Ульяничева

— Мне нравится рисовать, — признался Лин неожиданно для себя.

Поднял глаза на Михаила, робко улыбнулся. Тот усмехнулся в ответ.

— Это потрясающе. А я столяр. Мне нравится работать с деревом.

— Здорово, — прошептал Лин, — столяров я еще не видел.

* * *

Ночью Лин забылся не сразу. Добрый хозяин выделил ему целую комнату на втором этаже, с окном. Только попросил не закрывать дверь до конца, чтобы свободная кошка Машка могла ночным дозором обходить владения.

Первый, взяв ихор, смотрел, что творится в Луте. Волновался, прикусывал костяшки пальцев. Лут трясло в лихорадке, и причиной тому был сепсис Нума. Лин мало знал о нем. Но еще больше его тревожила Чума. Если она задела его, значит, остальным тоже досталось.

Живы ли его собратья? Здоров ли Мастер?

Лин вздохнул. Отложил ихор, потер глаза. Михаил строго велел отдыхать. Как можно отдыхать, возражал Лин запальчиво,когда Лут на краю гибели?

Луту не привыкать, отвечал Михаил. Он был на краю до нас и будет после.

И отправил Лина спать, вручив кружку с горячим молоком. Теперь оставшееся молоко лакала кошка, фыркая и отряхивая усы.

Лин лег, потрогал мягкий кошачий бок. Машка пахла пылью, деревом и молоком.

— Спи тоже, зверь-кошка. — Сказал шепотом, слушая, как кошка тарахтит внутренним устройством. — У тебя четыре ноги, значит, ты устала вдвое больше меня.

Шею кольнуло, и Лин дернулся через сон, прихлопывая мелкое насекомое. Не иглы и не ликвор. Просто комар.

* * *

Традиция, истоков которой он не знал. Она существовала всегда. Старшие имели на это право, и кто посмел бы возразить?

Лин был общим столом, сосудом для Мастера и Лота. Мастеру это никогда не нравилось — он бы предпочел пить ученика в одиночку.

Увы, приходилось делиться, чтобы не вызывать дополнительных подозрений. Видит Лут, с этим мальчиком они ходили по самой тонкой нитке.

— Он зайдет к тебе сегодня, — сказал Мастер, внимательно наблюдая за лицом ученика.

Лин сглотнул. Зрачки прыгнули, но тут же вернули нормальный размер.

— Ему… он что-то знает?

— Догадывается. Я просил тебя быть осторожнее.

— Мастер…

— Молчи, — Эфор силой развернул воспитанника к себе спиной, надавил на затылок, заставляя показать шею, открытую низким вырезом воротника эгофа.

Ту область первых позвонков, куда обычно входили иглы.

Нежная кожа, темная полоска вдоль позвоночника, свидетельствующая о возрасте.

На этот раз укол вносил, а не извлекал.

— Что это? — Лин вытерпел процедуру без писка, лишь вздрогнул, свел худые лопатки.

— Угощение для моего сотрапезника, — пояснил Мастер, ловко пряча опустевший дозатор. — Не волнуйся. Тебе это вреда не причинит. Разве что легкое головокружение. Слабость. Или тошноту.

— Угощение, — завороженно повторил Лин, трогая пальцами шею.

Мастер поймал его руку. Легонько сжал запястье.

— Веди себя естественно. Помни — все, что я делаю, в твоих же интересах.

— Мастер…

Эфор прикрыл бледные губы ученика красными, словно облитыми кровью, пальцами.

— Вернусь скоро.

* * *

Лин сидел на койке, прижавшись спиной к стене, откинув голову. Лот всегда брал больше, чем полагалось. Волоокая жадность. Желание сохранить молодость. Продлить бессмертие.

Но сегодня это качество должно было сослужить Эфору плохую службу.

Эфеб открыл глаза, обведенные темными кругами.