Онлайн книга «Лут»
|
А потом тишину, точно черное зеркало, разбил Глас. Прошел по всей толще Рыбы, по костям ее, по стенам, вышел в Лут, и от Гласа этого Юга пригнулся. Медные щиты, медь пожаров, медь полудня. Недвижность. Молчание. Стынь. Мед, медленно стекающий с лезвия, лениво капающий в сухую пыльную траву, и дальше — на выбеленный череп, в глазницы, и золотая саранча, прямо на лобной доле, саранча, локуста… Понял, что стоит на четвереньках, вцепившись ногтями в пол, а волосы его змеями плещутся вокруг. Хлестнули по стенам, отразили — и карта скакнула в глаза. Юга захрипел от боли, от крученой подачи информации. Неверной рукой мазнул по лбу, стряхивая щекотку лапок. И бросился вперед. * * * — Что за херовина? — Дятел замер, вслушиваясь. — Вы это слышали? Видит Лут, я едва не обделался, братцы… — Истинный Глас, — сообщил Иночевский и вскинул кисти с кольцами Лафона себе на плечи. Кольца полыхали огнем. — Глашатай?! Еремия единственная отреагировала спокойно. Это не Глашатай, Волоха. Глашатай был лишь предвестником. Предчувствием. Это Манучер. Словущий. Если голоса Вторых могли влиять на ткань Лута, смещать пласты, искажать саму структуру и суть пространства, то Истинный Глас мог назвать его истинное имя. Другое дело, чем это грозило обернуться. Не общей ли смертью Хомов и Лута? Поэтому на носителей Гласа вздевали железные кольца, запирали и — убивали. Свои же. Для профилактики. * * * — Выпь?! Юга, если бы и знал про опасность, не подумал останавливаться. Корни волшебных сказок Лута про железные кольца на горле его не интересовали. Он видел силуэт в огне, и не слышал Глас за собственным криком. — Выпь, ты… Второй оперся ладонью о его плечо. Голову не поднимал, будто бы его тяжко мутило. Ни следа огня, только пальцы были раскаленными. Сухие губы еле шевельнулись. — Больно, — разобрал Третий. Юга оцепенел. Никогда раньше Выпь такого не говорил. Хотел придвинуться, обхватить, увести прочь из странного места, но его окликнули. — Не тронь. Сам он, по доброй воле, и с места не сошел бы по чужим словам, но голос словно оттолкнул его, откинул. Юга изогнул спину, зашипел по-кошачьи, увидев незнакомца — высокого, в изношенном одеянии. Он шел на Третьего, оттирая его от стоящего на коленях Выпь. Остановился, глядя сверху вниз. В желтых глазах мерцал отцвет внутреннего пламени, тонкие губы дернулись в брезгливом оскале. — Убирайся, шлюха. Тебе не место рядом с ним. Тварь. Подстилка. Мерзость. Рапцис морено. Мужчина не кричал, скучал голосом, но каждое сказанное слово ложилось точно удар бича. Не они ли, Вторые, гнали их голосами, немыми плетьми, оттесняли к обрывам, к мечам и топорам, к огню? Юга костями помнил ужас предков, тот самый ужас, что однажды уже накрывал его на земле Хома Сиаль. Юга вздрагивал, полз, пятясь спиной, не находил в себе силы остановиться. Хотелось подчиниться, бежать отсюда, сломя голову. Но Второй… Его физически тошнило от близости этого желтоглазого мужчины. Было страшно, как когда-то давно, когда Выпь обернулся Вторым в том темном переулке. — Нет, — выдавил Юга, укусил губу в кровь, и повторил упрямо, — нет. Я не побегу. Незнакомец остановился. Пожал плечами. — Тогда ты умрешь. * * * Эуфония обернулся, намереваясь вернуться к мальчишке. И вздрогнул, когда со спины его махом захлестнула черная петля. Следующим воспоминанием стала стена, о которую его приложили. |