Книга Лут, страница 35 – Евгения Ульяничева

Когда вода окончательно выдохлась, Еремия с легким сожалением вылезла, тщательно растерлась суровым полотенцем. Подумав и повертевшись перед мутнообразным зеркалом, пустила по коже изящную кружевную сеть — на сегодня сойдет, да и перед кем гарцевать. Вот Волоха вернется, в тафл сыграть можно будет. Села прямо на пол, уже сухой и теплый. Губка, как она и думала.

Скрестила ноги, вытянула спину, прикрыла глаза. Воззвала.

О, если бы кто-то из тех, кого увел за собой Глашатай, оказался жив… Корабеллы — стайницы по натуре, по природе своей сбивались в прайды, под водительством вожачки, но единственный прайд, который знала Еремия, обитал в Башне.

По понятным причинам Еремия большой семье Башни не принадлежала. Ее фамилией стали Ивановы, ее сердцем — сердце капитана, Волохи. Но все же, иногда она глухо тосковала, никому про то не сказывая.

Кажется, ничего бы не пожалела, если бы представился шанс выручить себе подругу.

* * *

Завтрак проходил в ожидаемом молчании. Медяна вообще не спустилась, на глаза Дятлу лишний раз лезть не хотела. Тот ясно дал понять, что она до сих пор жива благодаря лишь заступничеству Второго. Выпь же вообще ничего не объяснял, с момента попадания в плен сам не свой был.

Или, наоборот, стал вдруг самим собой?

На этой почве у Медяны с ним разборка и вышла…

С его дружком-татем девушка тоже успела не поладить. Тот был красивый, разбитной, наглый, все зубы скалил. Ух, хотелось ей как глаза бесстыжие выцарапать.

Хозяин тихо, но выразительно распекал старшего смены за пропажу вилок-ножей. Кому бы они понадобились? Из команды Волохи клептоманией по мелочи никто не страдал, если уж тянули что, то крупное и дружно-соборно.

За окном ронял слюни дождь, до скрипа отмытая Еремия наотрез отказалась идти куда-либо в такую погоду. Так и сказала — ты герой, ты и прыгай.

Дятел в ответ на заявление лишь выразительно хмыкнул.

— Разба-а-аловал ты ее, гаджо.

Русый вяло огрызнулся:

— А у тебя есть идеи, куда тащиться под дождем на выдохшейся корабелле?

— Не-а, — лениво потянулся цыган.

— Так сядь и выпей чаю. Вон, булку съешь заодно.

— Черствые, но вкусные. Как сухарики сладкие, — Буланко ностальгически улыбнулся. — Мака бы еще туды, и вообще, амброзиво.

— Что наши призовые рысаки?

— Постепенно приходят в себя.

— И это еще одна причина как можно скорее вернуться на Станцию, верно? — Дятел многозначительно пристукнул каменной булкой о край стола. — Материала более чем достаточно. На год исследований хватит.

Волоха отмолчался.

Он и сам осознавал всю опасную тяжесть затеи, мотаться со Вторым и Третьим на борту было слишком… Вызывающе. Тот же Гаер, внебрачный сын гиены и акулы, мог запросто навалиться с ротой манкуртов.

— Иногда я жалею, что в нашем распоряжении лишь одна корабелла.

— Ага, а те немногие, что остались — у Башни.

— У Гаера, ты хотел сказать.

— Вот если бы сыскать хоть одну из старых истинных…

Невесело рассмеялись.

— Да, знать бы еще, где их искать.

— Я знаю.

Взгляды присутствующих обратились на Второго. Юга таращился на друга столь же оторопело. Тот вроде и к разговору за соседним столом не прислушивался, а поди ты, вступил плавно, словно момент нужный выгадал.

И, главное, уверенно так.

Дятел фыркнул, выразительно постучал себя по лбу той же булкой.