Книга Близнецы. Том 1, страница 159 – Дарья Чернышова

«И постоянная бражная отрыжка. Как же на самом деле это было давно».

— Гашек? Как ты здесь оказался?

— Я тут живу, – незатейливо объяснил он. – Долгая история.

«Судя по ритму твоего дыхания, времени на нее у нас обоих нет».

Однако Алеш обязан был спросить:

— Ты впустишь меня?

— Нет. И девочки пусть держатся подальше.

Вдалеке, у сарая, пока Тавин что-то искал внутри, а Савуш сосредоточенно ворошил палкой разгоревшиеся дрова, близняшки жались к огню и друг к другу – и опасливо поглядывали на молодого Дубского, который, прикрывая воротником лицо, предпринимал одну за другой попытки их разговорить.

«Хоть тут обошлось без блондинок».

— Я так понимаю, они похожи на маму.

— Да. Это к лучшему, если честно. – Гашек помолчал. – Так хочется еще раз их обнять.

«До боли знакомое чувство».

Алеш бесцельно огляделся вокруг и сел прямо на землю спиной к запертой двери.

— Ты там один?

— С женой.

— В каком она состоянии?

— Два дня как умерла. – Гашек шумно почесал не то затылок, не то бороду. – Но я, знаешь, даже не замечаю запаха. Давно привык.

— Когда успел? – спросил Алеш, потирая занывшее ребро.

— Пока вез тело господина Марко к Старой Ольхе.

«Что?»

— Марко Ройда похоронен в Ольхе?

— Да. Итка попросила перед смертью… Так больно было слышать, что о ней все говорят как о живой. Но теперь почему-то еще больнее. – Гашек вздохнул. – Не позавидуешь владыке. Очень жаль его жену и детей.

У костра гвардеец Тавин показывал близняшкам инвентарную вышивку на изнанке своего плаща. Савуш перераспределял груз по седельным сумкам. Ремеш Дубский увлеченно слушал пение птиц.

— Отто не спит с женщинами, – сказал Алеш. – Это были мои дети.

«Клятва нарушена. И что теперь?»

— Охренеть, – произнес Гашек, выдержав длинную паузу. – Сочувствую тебе.

Алеш опустил руку в карман. Пробка из склянки с арниковой настойкой показалась ужасно шершавой и неприятной на ощупь.

— А я тебе завидую, – признался он. – Мне хотелось бы быть на твоем месте. Чтобы я умер, а они жили дальше.

По ту сторону двери что-то глухо стукнуло.

— Я тоже часто хотел вернуться в прошлое. Но не могу. Никто не может.

«И что мне прикажешь делать, если мое настоящее разбили, а будущее отняли?»

Алеш сжал ладонь.

— Я могу отомстить.

Глухой стук повторился.

— Это кривой путь.

— Ты знаешь какой-то другой?

— Я знаю, куда приводит этот, – с трудом выговорил Гашек и отрывисто кашлянул. – На бойню, как у Старой Ольхи. – Он прочистил горло. – Я давал Отто Тильбе клятву там, над курганами. Передай ему, что я сдержал слово. Скажи, пусть позаботится о моих дочерях.

Алеш закрыл глаза, почувствовав навалившуюся усталость. Сложный случай. Умирающие редко бывают наивны.

«Никому наши дети, кроме нас, не нужны. Или нужны по неправильным причинам».

Свою мысль он так и не озвучил – у Гашека не осталось времени подумать над его словами. Вместо этого Алеш сказал:

— Сделаю, что смогу.

— Спасибо.

— У меня встречная просьба. Я хочу понять, что это за чума. Расскажи, с чего у тебя все началось.

Гашек горько усмехнулся.

— С того, что ко мне заявились три бугая с деловым предложением от Ортрун Фретки. Пытались втюхать серебро и бумаги как будто бы на землю где-то на востоке.

«А ты, разумеется, едва ли умеешь читать. Как мило с их стороны».

— И чего они за это хотели? – спросил Алеш, чувствуя, как наливаются тяжестью виски.