Книга Близнецы. Том 1, страница 164 – Дарья Чернышова

— Ты прямо как в старые добрые, – усмехнулся стражник, поставив на стол полную миску сухарей. – Нельзя ж в одно рыло.

— Отстань, Ивко, – прохрипел Алеш.

— Да ведь лет-то сколько…

— Вон отсюда, я сказал!

Что-то звякнуло об пол – ложка какая-нибудь, наверное. Стражник исчез, забыв на столе сухари.

Они пахли чесноком и детством. Алеш запивал их брагой и вспоминал, как мама месила на хлеб тесто и всегда отщипывала ему кусочек, если он просил. Он, еще едва доставая макушкой до стола, уже думал: «Когда у меня будут дети, я не буду, как папа, их за это ругать».

Попробовал бы он отругать за что-нибудь Конрада с Лотаром. Да вот хотя бы за то, что они убежали так далеко от замка без Стельги. Будь они живы, Алеш обоих встряхнул бы за воротники. Если бы он прибежал к реке вовремя. Если бы он успел их спасти.

Нельзя вернуться в прошлое, сказал Гашек и тоже умер. Хренова башня, сказал. В самом деле, хренова. Неизвестный зодчий чего-то, видать, стеснялся.

Давным-давно Алеш ходил пешком вверх-вниз по лестнице внутри этой башни, чтобы с утра побыстрее очухаться. Когда Итка с Гашеком прискакали в Тарду и стойко высидели у запертых на карантин ворот почти две недели, лишь бы поговорить с мастером Матеем, в голову как-то случайно пришла мысль, что они там у себя, в Кирте, наверняка никогда не видели подъемника.

Алеш отвел их на смотровую площадку, показал ведущий в старую столицу восточный тракт и наблюдал, как оба с трудом восстанавливают дыхание. Потом Ивко, тоже хохоча, прокатил их вниз. Он хохотал от души, потому что за год или два до того Алеш похожий трюк, только позаковыристее, провернул с его младшей сестрой. Она пожаловалась Ивко, а он без особенного труда начистил Алешу рожу, приговаривая, что сделает из него чучело и это чучело заставит жениться.

К счастью, тут же выяснилось, что девочка очень хочет замуж за военного, чтобы он стал столичным гвардейцем и увез ее в красивую сытую жизнь, и Хаггеда как раз подкинула ей одного такого будущего гвардейца. Конфликт с Ивко исчерпал сам себя, а вот его сестрицу с мужем Алеш среди людей владыки так и не встретил.

Да пес с ними со всеми. Драный чумной пес.

Алеш взял кувшин, кружку, остатки сухарей и пошел к пристройке, в которой жил, пока мастер Матей не разрешал им с Еником вернуться в мамину комнату. В итоге они так и остались там до самой зимы. И там же беседовали с Гашеком и госпожой Иткой. Алеш пытался вспомнить ее лицо и не мог. Она была совсем не такая, как Арника.

У самого домика Алеш осознал, что не удержит всю посуду в одной руке, поэтому открыл дверь без стука и уже за порогом понял, что она не заперта.

Опять повезло: пристройка оказалась пустой. Очевидно, те, кто поселился здесь после них, навсегда переехали в чумной барак вместе с утварью и одеждой.

Едва привыкнув к темноте, Алеш уронил миску с сухарями на чистый стол, а себя – на скамью у стены. Немного браги выплеснулось из кувшина и оставило лужицу на полу. Он растер ее подошвой, поглядел немного на мокрую кляксу, налил себе еще полкружки и загрыз сухарь.

Брага кончилась в самый неудачный момент. С этим Алешу никогда не везло. Надо было вставать и куда-то идти за добавкой, но именно теперь-то хотелось только сидеть, уставившись в одну точку, и ни о чем не думать. Когда он признал наконец, что скорее умрет, чем поднимется с места, на пороге неожиданно появилась Бланка.