Книга Близнецы. Том 1, страница 178 – Дарья Чернышова

Модвин на всякий случай еще раз протер глаза и удостоверился, что по меньшей мере одного из них, русого юношу, худого и грязного, совершенно точно раньше не видел. Да он и не выглядел так, будто мог быть здесь частым гостем. Или гостем как таковым. На самом деле, учитывая, что другие двое вели его под руки, неэффективно подбадривая тычками под дых, он походил, скорее, на пленника.

Модвин осознал, что ужасно не выспался, и, зевнув, вопросительно кивнул управляющему.

— Кто это?

— Пушкарь столичный, – ответил Дивиш, проводив глазами странную троицу, направляющуюся к окованной железом двери. – Очень, говорят, толковый.

— А почему его тащат в подземелье? – спросил Модвин и тут же сам нашел ответ на свой вопрос.

Очевидно же, что Ортрун рехнулась.

— Вы куда, господин? – удивленно прокричал вслед управляющий.

Модвин промолчал.

«Повешение, обезглавливание, сожжение», – раз за разом мысленно повторял он. За последние лет сто по приказу владыки не обезглавили ни одного человека и уж тем более никого не сожгли: петля прочно вошла в берстонскую пенитенциарную моду. Однако Модвин легко мог себе представить, как Отто Тильбе, наплевав на устоявшуюся традицию, сначала снесет им всем головы руками своего палача, а потом сложит тела во внутреннем дворе и сожжет вместе с замком. Что останется – расстреляет из пушек. Или в обратном порядке. В любом случае он будет прав.

— Где моя сестра? – спросил Модвин у попавшегося на пути слуги, скукожившегося от звука его голоса, и вспомнил, что у него до сих пор лук на плече и полный колчан на поясе.

Он почувствовал себя крайне глупо, быстро всучил оружие мальчишке, почувствовав себя от этого еще глупее, и махнул рукой, прогнав слугу, как противного комара.

Сейчас следовало отдохнуть, а не ссориться с Ортрун, но при виде того тощего бедняги злость внутри разбухла, как тесто, и вытеснила даже усталость.

Модвин ворвался в комнату сестры и понял, что растрепанный Баво опередил его совсем немного – лекарь, еще не успев отдышаться, неистово мотал головой и приговаривал:

— Нельзя. Нельзя, госпожа. Если он вам живым нужен, сажайте в башню. Только не в подвал.

— Надолго? – с недовольством в голосе произнесла Ортрун, уткнув кулак в бедро.

— Пока крыс не вытравим.

Она цокнула и спросила, без удивления взглянув на Модвина:

— И откуда в моем замке столько крыс?

— Может, ты сама их и прикормила, – бросил он, развернулся и вышел, чтобы не окунуть Баво крючковатым носом в чернильницу на столе сестры.

Ортрун не успокоится, пока сааргетская башня, разрушенная выстрелами пушек миролюбивого владыки Тильбе, не упадет ей прямо на голову, заодно похоронив под собой всех обитателей замка. Освальд предупреждал. Обрисовал безрадостные перспективы и умер, оставив Модвина с ними наедине. Хотелось пойти к кургану, раскопать его и отхлестать брата по впалым щекам.

Но Модвин поборол это дурное желание и, распинывая в стороны ловушки для крыс, взлетел по каменной лестнице в свое башенное гнездо. Он так хлопнул дверью, что стены охнули. Яркий свет облизал стоящий на подоконнике кувшин, и Модвин стер его раздражающий блеск размашистым ударом. Кувшин не упал на пол, только звякнул об косяк и изрыгнул из себя немного воды.

Модвин увидел в его полированной поверхности свое отражение. «Фретка?» – вспомнил он презрение в голосе раненой женщины, которая украла кинжал отца. У него остался еще один, подарок Освальда. Вчера он снова убивал людей.