Онлайн книга «Первенцы»
|
Попросив Гашека вести себя тише, она подобралась еще немного ближе к цели, взяла стрелу и натянула тетиву. Это оказалось сложнее, чем Итка думала, но все получилось: острый железный наконечник глядел прямо на зверька. Позади лошадь ударила копытом в землю. Заяц вдруг повернул маленькую голову, почувствовав опасность, и не сдвинулся с места. Итка забеспокоилась, сама не зная, о чем, но ждать больше не могла: пальцы соскальзывали с тетивы, пришлось ее отпустить. Стрела угодила в дерево. Сидевший под ним зверек только слегка повел длинным ухом, когда Итка шепотом выругалась. А вот Гашек выругался громко. Она обернулась и похолодела: из лесной чащи вышел медведь. Итка не поверила своим глазам, когда зверь вдруг поднялся на задние лапы и замахнулся будто для удара, а потом сбросил давно содранную шкуру. Она могла поклясться, что видела и слышала медведя, но это оказался человек: огромный, заросший волосами, как шерстью, и очень точно подражающий звериному рычанию. Он бросился на Итку; она чудом успела извернуться и избежать хватки его сильных рук. Оглянулась, но не увидела ни Гашека, ни лошадей, а потом снова пришлось уворачиваться: дикарь попытался ударить ее наотмашь. Итка упала в куст, больно уколовшись, и поняла, что сейчас ее просто раздавят. Громила уже протянул к ней лапищу, но замешкался. Вдруг он с силой сжал собственное горло и так закричал, что по всей округе вспорхнули птицы. Его тень перестала накрывать Итку, и далеко впереди, у корней мшистого дерева, она увидела, как маленькая лисица разрывает глотку зайца. Во рту появился тошнотворный привкус. Дикарь до крови царапал шею грязными ногтями, рыча от боли и ярости. Он упал на одно колено, будто перевести дух, но с каждым шумным вдохом только сильнее злился. Пользуясь мгновением передышки, Итка отползла глубже в заросли и в просвете между листьев заметила рассыпанные стрелы, а рядом – охотничий лук Якуба. Она даже не помнила, в какой момент выпустила из рук оружие и потеряла колчан. Подобравшись ближе, Итка ледяными, дрожащими пальцами схватила стрелу и положила ее на тетиву. Громила перестал раздирать горло и поднялся на ноги, выпрямившись во весь огромный рост и осматриваясь по сторонам: искал, вынюхивал. Итка попыталась спрятаться еще глубже в кустах. Под ногой вдруг громко хрустнула сухая ветка. Итка приготовилась стрелять, нисколько не веря, что это ее спасет. Но дикарь не обратил на хруст внимания – отвлекся на что-то перед собой. Итка не могла ничего разглядеть. Только услышала, как Гашек крикнул: — Иди сюда! Я здесь, говнюк! Ну, ко мне! Итка чуть привстала и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Гашек – безумец – бросался в дикаря шишками. Взбешенный громила шел прямо на обидчика. Между ними оставался едва ли десяток шагов. Итка подняла лук и выстрелила, не думая о том, что будет, если она попадет. Или промахнется. Стрела пробила гиганту шею насквозь. Казалось, земля дрогнула, когда он упал, – или это Итку так сильно трясло. «Я застрелила его со спины, – думала она, медленно подходя к телу, которое с трудом переворачивал Гашек, – и я выжила». Убитый в самом деле напоминал медведя: темный, грузный, с желтыми острыми зубами. Но кроме медведя он напоминал кого-то еще. — Проклятье, – пробормотал Гашек, положив ладонь на морщинистый лоб дикаря, – как ты здесь столько лет один… |