Книга Первенцы, страница 54 – Дарья Чернышова

— Благодарствую, не жалуемся. С того вашего приезда больше плетень не жрал.

— Ну, хорошо. Много у тебя народу?

— Да батрак один засиделся. – Корчмарка махнула рукой. – Но он трусоват малость, мигом убежит. Что, не пускать никого?

— Будь так добра, – прижав руку к груди, попросил Бруно.

Эноля угукнула и унесла ведро на задний двор.

Беззубого назначили стеречь лошадей, остальные зашли в корчму. За столом, где вчера ужинали Гашек и Итка, сидел, уплетая за обе щеки мясной бульон, щуплый молодой батрак. Он оторвал вожделеющий взгляд от еды только в тот момент, когда Десятирукий, снова отворив только что тихонько прикрытую дверь корчмы, со всей силы ею хлопнул и, довольный собой, издал дурацкий смешок. Батрак поднял глаза, медленно сглотнул, поднялся на ноги и, двигаясь вдоль стены, молча покинул заведение.

Десятирукий снова хихикнул и улыбнулся Итке.

— Так-то!

Бруно и хаггедец сдвинули вместе два стола и поставили лавки, пригласив остальных сесть. Вернулась с пустым ведром корчмарка Эноля. Главарь странного отряда достал из поясной сумки несколько монет и, как показалось Гашеку, в ладони блеснул алым отсветом драгоценный камень.

— Да ни в жисть, – отказалась хозяйка. – Садись да ешь. Потом принесу вам эля.

Доедая вкусный, настоявшийся, но почти пустой суп, Гашек со вздохом вспоминал стряпню, которую готовили на киртовской кухне. Как, наверное, любой дорвавшийся до сравнительно сытой жизни бедняцкий сын, Свида обожал от души поесть. Даже если дела шли совсем уж плачевно, кухарки умудрялись кормить всю замковую челядь до отвала – на это управляющий всегда находил средства. Под самый конец войны, когда на востоке Берстони из-за неурожая люди начали есть кошек и собак, Свида говорил: «Теперь мы проиграем. Голодному нет дела до большой политики».

Гашек исподлобья взглянул на Бруно. Кто-то из его друзей – а может быть, он сам – перерезал старику горло. Мужчина снова почуял направленный на себя взгляд.

— Не волнуйся, не на убой, – успокоил главарь. Итка подавилась и закашлялась, Десятирукий постучал ей по спине. – Мы вас не тронем. Наоборот: я предлагаю вам добровольно присоединиться к нашей дружной компании.

Итка с трудом восстановила дыхание. Гашек, нахмурившись, спросил:

— И почему же?

Зеленые глаза Бруно загорелись, будто он только что начал партию в «осла и батрака».

— Потому что мы тоже разыскиваем Марко Ройду.

При звуке этого имени уголок рта Десятирукого слегка дрогнул. По чуть изменившемуся выражению лица Итки Гашек понял, что она тоже заметила.

— Я хочу предложить временный, но весьма взаимовыгодный союз, – продолжил Бруно. – Короткого взгляда на вас двоих достаточно, чтобы живо представить, как печально могут закончиться ваши приключения. Танаис, – он указал на темноволосую женщину, – любезно сообщила мне, что у нас общая задача. Мы можем пригодиться друг другу. Рядом с нами ваши шансы выжить существенно возрастут – надеюсь, вы уже вполне убедились, что никто из нас не настроен враждебно.

Гашек запутался и еще больше напрягся: эта последняя фраза звучала немного угрожающе.

— И в чем подвох? – озвучила его подозрения Итка.

— Как я и сказал, это будет взаимовыгодный союз, – с улыбкой ответил Бруно. – Наша последняя встреча с Марко закончилась не слишком приятно, и, скорее всего, он не пожелает с нами разговаривать. Родная дочь и племянник – совсем другое дело.