Книга Первенцы, страница 59 – Дарья Чернышова

— Что это за сила? – наконец задала она вопрос, который волновал ее больше всего, несмотря на то, что возник только теперь.

В глазах Бруно заиграло пламя.

— Кто был самый крупный зверь, которого ты встречала?

Итка ненадолго задумалась.

— Я видела… Я знала колдуна, похожего на медведя.

— Ты убила его? – догадался по ее тону Бруно.

— Мне пришлось.

Он, казалось, остался доволен ответом.

— Я подозревал, что ты не простая девочка, но тебе снова и снова удается меня удивлять. Подумай-ка вот о чем: в лесу, даже не самом большом, тысячи тысяч зверей. Прямо там, – он указал в сторону хвойной чащи, – сейчас бродит, скажем, десять таких медведей. Представь, что у тебя есть заклятый враг, которому ты желаешь смерти. И есть сила, способная призвать на твою сторону все живое в этом лесу.

— Как это? – не поняла Итка. – Сразу десять медведей?

— Для начала, – с улыбкой ответил Бруно. – С какой бы надежной охраной ни ходил твой враг, ему не спастись от гнева самой земли. Этот гнев осязаем. Он разрывает мясо длинными когтями и впивается в кожу острыми клыками. Это ярость, чья мощь породила мир, в котором мы живем. Ярость Матери, обозленной на Первенца. Она была столь велика, что напитала собой почву, глубоко ушла в нее корнями. Эти Корни и есть та самая сила. В Хаггеде научились придавать ей форму. Гельмут Ройда позарился на то, что оказалось ему не по зубам. Тем поучительнее, что в конце концов его забил насмерть такой же пропащий картежник, как и он сам.

Итка от волнения даже не сразу сообразила: Бруно имел в виду Войцеха.

— Он был моим дядей! – вскочив на ноги, воскликнула она. – Он…

— Что? Беспробудно пил, сколько ты себя помнишь? Разбазарил твое имущество? С большой вероятностью убил твою мать? – Бруно тоже поднялся и пнул ближайший камень носком сапога. Вода обиженно булькнула. – Знаешь, Итка, бывает такая родня, от которой лучше бы держаться подальше. Тебе повезло, что мы избавили тебя от пиявки на шее – да простят мне пиявки такое сравнение!

Итке захотелось ударить Бруно по лицу.

— Моя мама умерла родами! – рявкнула она. У костра загудели голоса ханзы. – Войцех любил ее, он бы никогда…

— Наивная ты дуреха! – разгорячился Бруно. – Он не любил ни ее, ни тебя. Вообще никого, кроме себя самого. Откуда я знаю? Да просто Марко, когда Куница с ним поработал, чуть не в стихах поведал историю о снизошедшем на него откровении. Твой дядя нажрался, как Энолин хряк, и проболтался об убийстве Гельмута, а в закономерно завязавшейся драке досталось глубоко беременной госпоже. У тебя были все шансы лечь в курган вместе с ней.

Итке показалось, будто она захлебнулась – так резко перехватило дыхание. Потом стало ясно, что это от слез. Осторожно приблизились Куница и Танаис, остальные наблюдали издали. Гашек забыл прикрыть рот.

Бруно не останавливался.

— Тебе, верно, любопытно, почему в таком случае из твоей жизни исчез отец, а не дядя. А я расскажу! На пороге смерти молодой мамаше захотелось поиграть в миротворицу: «Попрошу-ка я своего мужа, злого опытного вояку, не казнить моего непутевого братца, чтобы он мог дальше трахать служанок и опустошать винные погреба!» На месте Марко любой из нас прикинулся бы, что не слышал последних слов умирающей, и зарезал этого дурака без лишних церемоний. Но нет же! Ройда-младший, прямой как жердь, просто спрятался на краю света, бросив свое владение и новорожденную дочь. Потрясающее семейство! Цвет берстонской аристократии! Власть имущие, которых мы заслужили!