Книга Возвращение повелителя. Книга II, страница 110 – Александр Владыкин

Матвеича, кстати, надо будет завтра тоже вернуть на заимку. Он как-то умудрился уже наладить контакт с девушками, да и со слугами он управится лучше Вениры, чей статус для них несколько непонятен.

В результате всех этих задержек к резиденции мы прибыли только к обеду. Ди я сразу отправил с Матвеичем в ателье. Она подскажет, как должна одежда, соответствующая статусу зажиточных представительниц простонародья, выглядеть. А то сейчас Матвеич закажет что-то такое, что только благородные в Мезинаре носить могут — это и тканей касается, и покроя, и количества и качества вышивок и даже их цвета. Например, наличие хоть одной, похожей на золотую нити — гарантия получения плетей. В общем, нюансов разных достаточно.

Сам же я расположился в своем рабочем кабинете и по интеркому вызвал к себе мою секретаршу Любу, точнее — шпионящую за мной младшего лейтенанта имперской службы безопасности Любовь Дерюгину, которая при моем появлении в приемной старательно сделала вид, что никакой вины за собой не чувствует. Надо с ней поговорить и решить, как с ней поступить дальше.

Люба зашла. Первые шаги по кабинету она сделала уверенно, глядя на меня, но каждый следующий давался ей все с большим трудом, а голова опускалась вниз. Изменила выдержка имперской разведчице. Кто и как их вообще в этой их спецшколе готовит? И кто догадался столь юную особу подослать ко мне для шпионажа? Впрочем, последнее как раз объяснить несложно — меня в Москве слишком серьезно никто не воспринимал.

— Садись, Люба, — указал я девушке на стул. — Поговорим. Значит, наши договоренности ты не выполнила? Дала ее высочеству понять, что ты раскрыта, и даже про какое-то «царство мертвых» ей разные ужасы рассказала. Как дальше жить будем? — я внимательно смотрел на сотрудницу спецслужбы, ожидая ее ответа, от которого зависело, как я поступлю с ней.

Откровенно говоря, очень не люблю предателей, а Люба именно что предала меня. У нас был договор, и она его нарушила. Интересно, что скажет в свое оправдание. Но девушка меня удивила. Приятно и неожиданно. Она вдруг выпрямилась и опять прямо посмотрела на меня.

— Я давала присягу императорской семье, — ответила она. — И принимала ее у нас, слушательниц школы, тогда еще совсем юная Великая княжна Екатерина Михайловна. Так что можно сказать, что это я ей присягу тогда принесла. Я знаю, что вы, ваше сиятельство, меня за это накажете. Может быть, даже уничтожите, но я не могла не предупредить ее высочество о ваших возможностях, о том, что вы можете с ней сделать из-за того, что она случайно узнала о вас слишком многое. А ваш приказ ничего не сообщать без вашего ведома и одобрения в службу безопасности я выполняла.

О как! А ведь действительно своим кураторам из службы безопасности Люба ничего не сообщила. А вот тут, стало быть, посчитала, что обязана следовать присяге. Получается, что она как раз не предательница, а верная подданная императорской семьи. Наказать ее за исполнение принесенной клятвы? Как-то неправильно. Мы, властители, а я себя никем иным, хотя пока им формально и не являюсь, не считаю (удельный князь — это не полноценный властитель, так — недоразумение какое-то), должны такие качества в людях уважать, развивать и поддерживать.

Помню, я как-то даже отпустил одного придворного скинутого мною с трона короля, когда он заявил мне, что «не может дать мне клятву верности, так как дал ее уже моему предшественнику». Тогда я его наградил в присутствии всех моих приближенных. Пусть с него пример берут. К слову, после смерти своего бывшего сюзерена (сам умер, от огорчения, без моей помощи) этот придворный пришел ко мне, принес мне присягу и потом верно служил.