Книга Возвращение Повелителя. Книга I, страница 94 – Александр Владыкин

На ходу стягивая с себя лишнюю одежду, зашел в спальню. До конца раздеваться не стал пока. Все, как я и ожидал. Ди лежала в постели, почти целиком укрывшись одеялом. Впрочем, нет, не полностью под ним спряталась — одну ножку чуть выставила и верхняя часть груди видна.

Хороша! Ничего не скажешь. Смотрит на меня, а в глазах целая гамма чувств отражается — желание, некоторый страх перед тем, что сейчас будет, опасение, что я пошутил, что она все-таки неправильно меня поняла или что я в последний момент передумаю.

Прилег рядом. Нежно провел рукой по щеке, потом по шейке, чуть касаясь груди, спустился ниже и погладил живот. Вздрагивает и напрягается. Наклонился ближе к девушке, поцеловал в шею, в ушко. Ди попыталась извернуться и ответить на мой поцелуй, в результате только коснулась губами моей скулы. И сразу отпрянула — испугалась, что мне ее инициатива может не понравиться. Опять ласково провел ладонью по щеке, по губам, ободряюще улыбнулся ей.

Первый раз — это дело такое. Тут нужно проявить максимальную нежность и чуткость. Хоть рабыня с тобой, хоть самая благородная аристократка. Я это с пятнадцати лет своей первой жизни усвоил.

Взяли мы тогда богатый купеческий караван. Схватка была жаркой и довольно долгой, хотя наша победа и не вызывала сомнений. И вот, когда, наконец, оставшиеся в живых противники побросали оружие и дали себя связать — зря мы никогда никого не убивали, я увидел, что из-под одной из телег какая-то девушка, уже расположившаяся на тюфячке в правильной позе, мне призывные жесты делает. Понять ее можно было — на фоне остальных, взрослых членов нашей шайки я выглядел наименее опасным и жестоким. Повторюсь, мне тогда едва пятнадцать лет исполнилось.

Прыгнул я на нее, как в воду с мостка нырнул. Как же она вскрикнула! А потом, когда свое дело сделал и слез, увидел пятно крови.

— Разве же так можно, Ан? — укорил меня тоже заметивший это свидетельство того, что девушка только что лишилась невинности, Друз (тот самый, который носил грозную кличку «Обоссы ноги» и которого я уже упоминал). — Это же ее первый раз был. Тут нужно нежность проявить, а не кидаться, как на вооруженного мечом латника. Она же после тебя, может быть, теперь всегда близости с мужчиной бояться будет? А ведь слаще этого ничего нет. И посмотри, как она подготовилась. Вон, и кувшин с водой стоит, значит — обмылась, тюфяк чем-то застелила, — Друз указал на сбившийся в сторону отрез ткани и опрокинувшийся от моих активных телодвижений кувшин. — Со всем уважением к тебе отнеслась. И звала она именно тебя, я заметил. С теми, у кого это первый раз, нужно нежно, ласково, вот так, — и он своими огромными лапами показал, как нужно нежно обращаться с подобными девушками. Получилось, надо сказать, не очень. Я, помню, тогда едва не рассмеялся. — А ты, Ан? Эх, ты…

Мне сразу же расхотелось смеяться и почему-то стало неудобно. Не стыдно, нет. Таких чувств у меня в ту пору, когда я познавал ремесло разбойника, не бывало. Но как-то муторно у меня на душе стало. Потом, когда мы уже нагруженные захваченным добром уходили, я глянул в сторону той телеги, под которой сидела девушка, и увидел, что она по-прежнему находится там. Не плачет, а что-то задумчиво чертит пальцем в дорожной пыли. Я бросил ей золотой. Денег у нас в то время было в избытке, и мы, хоть и не сорили ими, но не экономили и широкие жесты себя иногда позволяли.