Книга Бастионы гордыни, страница 125 – Алекс Каменев

— Не смотри на рисунок, – предупредил я. – У него ментальная закладка.

Если долго всматриваться в медленно перетекающее изображение, то возникал гипнотический эффект. Сознание человека словно проваливалось в черный омут. Причем воздействие носило долговременный характер. Одного из лаборантов Кнабе до сих пор не могли вывести из состояния овоща, в который он превратился, слишком долго изучая текучую поверхность артефакта.

Я сделал еще несколько шагов и остановился, до антрацитового строения оставалось две сотни шагов.

Концентрация, усилие, и мысль тянется вперед, формируя через эмоциональную психосферу строго заданную модель. Ключ, созданный на основе ментальных техник, позволяющий открыть двери туда, куда закрыт доступ для всех остальных. Придумка Кнабе, понявшего, как открыть артефакт.

Ответ не заставил себя ждать. Это походило на порыв ветра, несущий за собой ярость и панику. Мне вдруг одновременно стало хорошо и противно. По телу побежали мурашки, затылок словно пронзило холодной стрелой.

Эмоциональный отклик, и созданная при этом взаимосвязь между оператором и объектом – чертов секрет чертовых древних, вымерших миллион лет назад.

— Проклятье, – губы бесшумно шепчут слова, пока разум накрывают призрачные образы. Они были великими ментатами, эти пришельцы, умели такое, о чем нашим носителям стихии разума предстояло только мечтать.

Всеслава встревоженно шевельнулась, но даже не сделала попытки помочь. Ее тоже накрыло, эмоции перемешались в странный калейдоскоп, со скоростью молний сменяющих друг друга.

Но для нее это был лишь отголосок полученного ответа. Я же хлебнул дерьма по полной программе. Меня жгло, замораживало, возносило на вершину блаженства и тут же свергало в пучину безудержной боли.

Разумом овладевала кристальная чистота, когда мир становился совершенно прозрачен, все твои действия прошлого, настоящего и будущего виделись, как прямая дорога, по которой предстояло пройти.

А еще через секунду приходило безумие, ты терял себя, свою личность и даже чертову ориентацию в пространстве. Все становилось неважно, потому что ты себя воспринимал уже не человеком, а спятившим зверем, которого необходимо усыпить.

Все это накатывало волнами, усиливалось, пока наконец не достигало пика, и я вдруг не ощутил себя стоящим на вершине антрацитово-черной Пирамиды.

Казалось, отсюда я видел всю вселенную. Все звездные системы и все планеты. И на них ограненными бриллиантами сверкали артефакты древних. Они были здесь все до единого, соединенные в разветвленную сеть, похожую на серебристую паутину. Некоторые светились ярко, другие тускло, но все до единого показывали себя, формируя невероятное по красоте созвездие.

И я вдруг понял, что меня затягивает туда, в этот сверкающий рисунок на небе, готовый поглотить любого, кто осмелится на него взглянуть. Потому что в каждой Пирамиде властвовала пугающая пустота. Голод, который жаждал, чтобы его заполнили. Он ждал многие тысячи лет, жадный до тепла человеческого сознания.

Голод и ярость. А еще целые океаны ненависти ко всему живому.

Проклятый Кнабе был все-таки прав. Он верно разгадал загадку Пирамид. Это были гробницы, полные могильного холода и ярости призраков. Где в бессильной злобе бились, пытаясь вырваться наружу, остатки сущностей бывших создателей, куда однажды их завела собственные гордыня и глупость.