Книга Война Семей, страница 82 – Андрей Никонов

— Не знаю, что тебя удерживает, – пожал он плечами, перед этим в течение десяти минут вываливая на Павла свои впечатления и демонстрируя фокусы с огненными шариками и кухонной мебелью, – ты пойми, это же другая жизнь. Да если в следующий раз ничего не получится, и я там умру, это лучше, чем сто пятьдесят лет ходить с блокиратором.

— Ты словно был слепым, а потом прозрел? – Веласкес мрачно оглядел кухню, похоже, после впечатлительного Эфа придётся делать ремонт.

— Да, так и есть. Что тебя удерживает?

— Независимость, – сказал Веласкес. – До прошлой субботы ты принадлежал себе, а теперь принадлежишь Шварцу. Я не знаю, что делают его подопечные, но не думаю, что мне это понравится. А теперь, сеньор Геллер, соберись и убери эту дурацкую улыбку, от неё меня тошнит. Нам надо подумать, как найти твою Филипу, ты ведь в конечном счёте за это мне заплатил, да?

* * *

Поначалу Филипа Суарес не понимала, что от неё хотят. Она вообще плохо соображала, препарат, который ей вводили, погружал девушку в беспамятство. Когда она из него выныривала, то видела только одно лицо – Густаво Лурье. Поначалу тот монотонно задавал один и тот же вопрос – где сейчас Светлана Крамер. Филипа отвечала, что не знает, и ей снова пускали бесцветную жидкость в одну вену и рассекали другую, сцеживая кровь. Понемногу. От тела девушки отходили провода, они не могли влиять на её организм, но считать показатели вполне были способны. Густаво пристально следил за пленницей и данными на мониторе, иногда снимал браслет и сжимал её руку, перепроверяя цифры.

С каждым разом пробуждение давалось всё тяжелее, она чувствовала, как жизнь постепенно вытекает вместе с кровью из быстро заживающих порезов. Потом направление вопросов резко изменилось – её начали спрашивать про Веласкеса и, наконец, перешли к Эфраиму Геллеру. Тут уже она молчала из принципа. Филипа сама ощупывала ту зыбкую грань, за которой ей придёт конец, и убеждалась, что до неё ещё есть небольшой, уменьшающийся промежуток.

— Ещё два-три раза, и ты сдохнешь, – Густаво после очередного вопроса о Веласкесе положил окровавленный скальпель на столик. – Странно, что так упорствуешь, скажи, и я тебя отпущу. Какое тебе до него дело?

Девушка скосила глаза на левую руку, примотанную к подлокотнику. Она уже пыталась снять браслет, чуть подтолкнуть серебристый обруч, но предусмотрительные похитители вставили ей палочки поперёк пальцев. Такие, чтобы блокиратор был больше по диаметру, но вразнобой. Ободок цеплялся за них и возвращался назад – её мучитель не рисковал и не фиксировал браслет.

— Хорошо, – наконец сдалась Филипа. Умирать очень не хотелось. – Я послала Эфраима к Павлу.

Густаво довольно улыбнулся.

— Ну вот, – сказал он, – стоило молчать и вредить самой себе. Ты послала его – куда?

— У Веласкеса есть яхта, в Ньюпорте. Я попросила Геллера нанять его.

— Зачем?

— Чтобы он нашёл Светлану Крамер.

— С чего вы решили, что он её найдёт? И какое дело Геллеру до Светланы Крамер?

— Я составляла психологический портрет Павла Веласкеса, – еле слышно сказала Филипа, чувствуя, что снова теряет сознание, – он всегда старается довести начатое до конца. А Эфраим, он мой друг.

— Поэтому ты его защищаешь? Или ты сговорилась с нашими людьми? Что тебе известно о Нине Фернандес? Кто ещё из ваших поддерживает с ней контакты? Твоя мать, Нора Суарес, в этом замешана?