Книга Дурная кровь, страница 114 – Андрей Никонов

Волкова отсмотрела запись, сделанную Веласкесом, несколько раз, постоянно сверяясь с полицейскими базами. Все работники подземной лаборатории, включая убитых санитаров, в поле зрения полиции не попадали, за исключением мелких проступков, четверых – Пако Рамиреса, инженера и двух лаборантов – объединяло то, что они закончили один университет, в Тахо. У Рамиреса была докторская степень, остальные тоже долго и прилежно учились, прежде чем стать пособниками садистов. Тот же самый университет закончил убитый на площади Сервантеса Джон Хоппер. Университет Тахо был одним из самых крупных на острове, и это могло быть обычным совпадением. В списках юридического факультета был Лещинский, адвокат Марковицей, правда, до предпоследнего курса – доучивался он уже в Модене.

Веласкес почти целые сутки валялся на диване, закрыв глаза, пока детектив работала.

— Разные годы, разные факультеты, – Настя просматривала записи выпускников. – Знаешь кто ещё закончил этот университет? Твой друг Коллинз.

— Не замечал за ним таких наклонностей, – Павел получил сообщение от Молчуна, тот был готов встретиться в любое время и обещал кое-что рассказать о мертвых Марковицах.

— Маскируется. И вот ещё, смотри, эта женщина, которая была в камере, Рут Ларсен, совпадает с пропавшей два месяца назад. Вот ребята в полиции обрадуются.

— Чему?

— Эта Ларсен была той ещё занозой в заднице, вела дела разных активистов, ну знаешь, спасём лес или перецелуем всех бездомных. Судя по нашей внутренней переписке, она на севере всех достала, а потом принялась за юг, даже в Майске отметилась.

— Кто заявил о пропаже, муж?

— Нет, она не замужем, детей нет. Старший брат, Мозес Ларсен, пятьдесят семь лет, живёт в Тахо, район Орхидей, преподаёт социологию там же, в этом университете. В полицию сообщил за две недели перед Рождеством, в середине ноября… Сказал, что пытался связаться с сестрой в течение месяца, Рут ему ни разу не ответила. Не думаю, что он замешан, но мог что-то упустить.

— И как мы к нему заявимся?

Район Орхидей, застроенный небольшими особняками на стриженых лужайках с цветочными клумбами и бассейнами, в Тахо считался респектабельным – на въезде стояла табличка с годом основания, и все эти двести пятьдесят лет за шлагбаумом селились исключительно преподаватели, врачи, юристы и чиновники. На Сегунде общество во всём пыталось подражать Земле, называя это традициями, пример для подражания брали в старых фильмах и сериалах – чаще выдуманное воспроизвести проще, чем реальное.

Дом Ларсена ничем не выделялся среди соседских – башенки по углам, черепичная крыша, подъездная дорожка, огибающая фонтан, и бассейн на зад нем дворе. Фургон смотрелся бы здесь не к месту, и Веласкес взял в Тахо напрокат кабриолет. Хозяин дома по сети ничего говорить не стал, настоял на личной встрече, словно у него были какие-то секреты, которые он не мог доверить своему коммуникатору.

— Сеньор Ларсен, я – детектив Волкова, это репортёр «Ньюс» Веласкес, – представила Настя себя и Павла. – Возможно, вы видели его в выпусках новостей из Нижней столицы.

Ларсен отрицательно покачал головой.

— Нет, – сказал он, – я смотрю только местные каналы. Вы сказали, что есть какие-то новости о моей сестре? И что здесь делает мистер Веласкес?