Книга Дурная кровь, страница 38 – Андрей Никонов

«Настя, тебе нужно вести себя, как все девочки, – говорила ей мама, когда семилетняя Волкова приходила домой со ссадинами и синяками. – Посмотри на своих подруг. Хотя о чём я, у тебя же нет подруг».

Всегда попрекала её сестрой, которая раньше участвовала в детских конкурсах красоты и играла в детских же спектаклях. Теперь Люси играет в женский футбол за команду Майска. Когда она выходит на поле, отклячив задницу, или бежит с кубком, а её грудь трясётся, трибуны ревут от восторга.

«Пять минут, – говорил отец, лейтенант полиции, показывая, как правильно держать пистолет, – всего пять минут разницы, и вы совсем друг на друга не похожи. Твоя мать говорит, что господь взял всю красоту и отдал твоей сестре, дочка, это не так, ты у меня настоящая красавица».

Волкова вздохнула. Несмотря ни на что, хорошие были времена. А теперь её жизнь катится под откос, может, права была мать, надо было найти другую профессию. Например, стать врачом, тоже неплохо, можно резать этих беспомощных людишек, а они ещё и благодарны будут, иметь доступ к любым лекарствам, ставить машину на любую стоянку, потому что на ней есть медицинский маячок. Хотя нет, она и так паркует свой байк с голограммой полиции, где ей заблагорассудится. Детектив надела шлем, дотронулась ладонью до поверхности, активируя комм, и вылетела на улицу, резко набрав скорость.

До больницы Винсента было рукой подать, она была там уже через минуту.

— Полиорганная недостаточность, – врач, пожилой мужчина, спокойно сидел за столом, не обращая внимания на грозный вид детектива, – такое происходит, когда внезапно отказывает имплант. Больной испытывает шок, а его организм не знает, как себя вести, защиты-то больше нет. Мы пытались приживить запасной, но после ранения он был слишком слаб, вы его ещё недавно расстроили, давление поднималось, и другие посетители тоже не церемонились, так что стресс наложился на ранение. Мы сделали всё, что должны были сделать, но даже экранированная капсула не помогла.

— И часто такое бывает? – Волкова пыталась сохранить спокойствие. Отражение в зеркале показывало, что удаётся ей это плохо.

Врач задумался на несколько секунд.

— Обычно этот паразит сам не хочет бросать хозяина, – сказал он. – Мы ведь до сих пор точно не знаем, что там эта Мария Карпова наворотила, и что такое живёт у нас внутри, записи первых опытов не сохранились. Случай очень редкий, в год несколько сотен отторжений, и десять-пятнадцать смертей, в основном мужчины от тридцати до пятидесяти. Вашему подопечному не повезло, но, если вы думаете, что в этом есть наша вина, все записи я передал в полицию и в страховую компанию.

— Прикрыли себе задницу? – уточнила Настя.

— Именно так, – врач не обиделся, – поработайте здесь с моё, мисс, и поймёте, что по-другому никак. Мы тут лечим людей, а приходится отбиваться от юристов и вот от вас. Держите.

Он протянул пластиковый прямоугольник с кристаллом памяти.

— Что это?

— Копия записи посещений, всё, кроме разговоров с Лещинским, это запрещено. Вы ведь его хотели у меня попросить?

— Могу я осмотреть палату?

— Конечно, – врач широко улыбнулся, – как только принесёте разрешение от судьи. Иржи Суон – один из попечителей нашей больницы, и, думаю, охотно его вам выдаст.

Детектив пристально посмотрела на врача, но того такими взглядами было не пронять, он сидел спокойно и расслабленно, так, как психотерапевт велел делать Волковой, если она вдруг почувствует прилив гнева. А она почувствовала, и ещё какой. Её свидетель умер в больнице, и теперь последняя ниточка, которая связывала Настю с расследованием, оборвалась.