Книга Раскол, страница 179 – Рита Хоффман

— Мудро, – пробасил Барниш.

— Не знаю, это просто мои размышления. – Фария покосилась на Мирая. – А ты что думаешь?

— Я согласен, – коротко ответил он, кивнув.

На архипелаге армию никто не распускал – сотни обученных воинов наверняка прямо сейчас защищают его Дом от демонов. Пусть Тэтсуо оказался скверным братом, трусом он не был. В конце концов, именно Тэтсуо обучался военному делу, пока сам Мирай изучал искусство и тонкости ведения переговоров.

О родине он старался не думать – мысли ранили слишком глубоко. Встретив Ромэйн, Мирай мечтал как можно быстрее вернуться на архипелаг и надеть венец Дома, но сейчас… Хочет ли он стать причиной переворота и заставить свой народ выбирать сторону? Многие уже погибли от лап демонов, ему просто не хватит наглости заставить своих сторонников снова рисковать собой.

Войдя под своды прохода в скале, Мирай поднял факел и увидел, что золотые прутья, созданные Хэлем, расплавлены. Тот, кто шел этим путем, оказался достаточно могущественным, чтобы разрушить творение демона.

— Давайте, быстрее! – крикнула Фария, подгоняя людей. – Мы почти пришли!

Она изменилась. Стала острее, как закаленный десятками сражений клинок. Юношеская мягкость исчезла, но глаза остались прежними – влажными, будто она вот-вот расплачется. Но Фария никогда не плакала. Даже тогда, когда он унизил ее.

— Чего встал? – Барниш подтолкнул его. – Пойдем, не заставляй капитана злиться, она и так едва держит себя в руках.

Длинной вереницей они миновали проход и вышли в грот. Соленый ветер почти справился с запахом мертвечины, но обезображенные трупы никуда не делись. Люди шептались и обеспокоенно поглядывали друг на друга.

— Будьте готовы, – громко сказал Мирай. – Эмпуссии могут вернуться.

Кораблей в бухте Утопленников было достаточно; покинутые, они напоминали призраков, спущенные паруса хлопали на ветру. Фария быстрым шагом направилась к пристани и крикнула:

— Эй! Я вернулась! И у меня для вас…

Услышав ее крик, Мирай выхватил меч и тенью скользнул к кораблю. Он ожидал чего угодно, но реальность оказалась куда уродливее самых ужасных предположений.

Команда корабля висела на мачтах. Тела раскачивались, дерево скрипело, Фария продолжала кричать, зажимая рот ладонями.

— Барниш! – рявкнул Мирай. – Нужна помощь!

Он не попытался успокоить Фарию, подавил желание обнять ее. Вместо этого взлетел по трапу и полез на мачту, зажав свой легкий клинок в зубах.

Омерзительно. Подло. Пиратов не просто убили – их тела осквернили и оставили на поругание. Сотворивший это или безумен, или вовсе не человек.

Тело облепили жуки – жирные и блестящие, большие настолько, что не поместились бы и в две ладони. Мирай взмахнул мечом, и твари взлетели, недовольно гудя, но не убрались – так и кружили у трупов, надеясь продолжить трапезу.

Одним ударом юноша рассек веревку, и тело пирата упало на палубу. Подоспевший Барниш что-то крикнул людям, поднявшимся на корабль вместе с ним, и те стали творить магию: с кончиков их пальцев срывались крошечные молнии – они били в веревки, а призванный ветер подхватывал тела и бережно опускал.

Спрыгнув на палубу, Мирай обвел взглядом мертвецов и скрипнул зубами.

— Я не должна была их оставлять.

Фария опустилась на колени, но не плакала. Смотрела своими жалостливыми глазами и дрожала, но не проронила ни слезинки.