Книга Раскол, страница 41 – Рита Хоффман

— Да заткнитесь уже!.. – прошипел Давган.

Савьеру ничего не оставалось, как кивнуть Монти и вернуться к обсуждению их бедственного положения.

Он проснулся от душераздирающего крика, вскочил и бросился прочь из хлева, в котором спал.

Деревня горела: крыши пылали, столбы дыма поднимались к темному небу. Знакомый противный визг оглушал, исполненные боли вопли дезориентировали, Лаверн метался по двору и никак не мог понять, что делать и куда бежать.

Жирная эмпуссия спикировала прямо на него, но не сумела зацепить когтями: Лаверн упал на живот и закрыл голову руками. Сонный и испуганный, он вскочил на ноги, как только демон снова взмыл в воздух, и помчался прочь, не разбирая дороги.

«Так вот что они чувствовали! Вот на что я обрек их…»

Очень скоро в боку закололо, а дыхание сбилось. В очередной раз мысленно прокляв слабое тело, Лаверн перепрыгнул через низкий заборчик, решив скрыться в темном саду, густо засаженном деревьями.

Убедившись, что над головой не хлопают чудовищные крылья, он остановился в густой тени и согнулся, пытаясь отдышаться. Голова кружилась, грязная одежда прилипла к телу, а несло от него хуже, чем от свиньи.

Люди продолжали кричать, и их вопли сводили с ума не меньше шепота из Фаты. Лаверн прекрасно знал, кто был виноват в происходящем, и впервые в жизни испытывал что-то напоминающее раскаяние.

«Думай, – мысленно приказал он себе, – думай, Жнец тебя побери!»

Но что он мог сделать? В его руках больше не было власти, он не мог управлять эмпуссиями. Даже проклятый меч он так и не раздобыл, а ведь обращаться с оружием он умеет!

И тут Лаверна осенило: кузнец, отказавшийся продавать ему оружие за жалкие гроши, оставшиеся после покупки лошади, наверняка или убит, или сбежал, а это значило…

Он побежал к кузнице. Умереть с оружием в руках все равно лучше, чем даже не попытаться дать отпор демонам, – так он решил, пробираясь за горящими домами. Лаверн знал: эмпуссии не любят яркий свет, поэтому держался ближе к огню. Но к его искреннему сожалению, об этом не знали жители деревни: он видел, как матери гнали детей к лесу, прочь из деревни, и искренне сожалел о том, что должно было произойти с ними дальше, в темноте, когда они останутся один на один с выпущенными из Фаты голодными тварями.

Дом кузнеца тоже горел, но огонь еще не перекинулся на крышу стоявшей рядом кузницы. Лаверн подбежал к двери и дернул ручку, но Трое не смотрели на него в этот момент – дверь оказалась заперта.

— Проклятье!..

Он навалился на дверь, затем несколько раз ударил ее плечом – ничего. Кузнец хорошо потрудился, пытаясь защититься от разбойников и воров.

— Отойди!

Лаверн отшатнулся как раз вовремя – высокая женщина несколько раз ударила по замку ногой, и тот вылетел, а дверь со скрипом приоткрылась. Незнакомка скрылась в темноте кузницы, даже не взглянув на Лаверна, а тот стоял, словно пораженный молнией.

— Какого…

Незнакомка вышла на улицу и швырнула ему меч. Чудом умудрившись поймать его, Лаверн уставился на разъяренную нуаду, но не успел ничего спросить – она заговорила первой:

— Умеешь пользоваться?

— Да, – коротко ответил он.

— Здесь еще есть живые. Мы должны отвести их в безопасное место.

— Мы?..

— Не отставай.

И Лаверн послушно потрусил за нуадой, не задав ни одного вопроса. Почему? Он не смог бы объяснить этот порыв даже себе. Быть может, он был слишком напуган, а может, обезумел окончательно.