Книга Красное бедствие, страница 144 – Рита Хоффман

Не дожидаясь ответа, Ромэйн что было сил ударила Атео в пах коленом. Он вскрикнул, прикрылся руками и начал заваливаться вперед. Она отступила, позволяя ему припасть на одно колено, и с наслаждением наблюдала за его мучениями.

— Оказывается, в эту игру могут играть двое, – прошипела Ромэйн и с отвращением толкнула Атео ногой.

Он застонал и перевернулся на спину.

— Где Монти и Дольф?

— Дольф погиб… – простонал Атео, жмуря слезящиеся глаза.

Плохо. Если кто-то и мог вести за собой армию, то это Дольф.

Ромэйн встряхнулась, словно намокшая птица, и попыталась осмыслить услышанное. Весть о смерти брата не удивила ее – наоборот, успокоила. Теперь она точно знала, что одного из братьев приняли Трое, что он не превратился в чудовище и что его не истязают в плену.

Она хотела было ударить Атео, но тот вдруг схватил ее за ногу и повалил на пол. Забравшись сверху, он придавил Ромэйн своим немалым весом и с легкостью обхватил оба ее запястья одной рукой.

— Мелкая сука, – прохрипел он. – Нужно было придушить тебя еще в ту ночь. Я не позволю тебе подвергать мой Дом опасности.

Второй рукой он стиснул ее шею.

Хватая ртом воздух, Ромэйн смотрела в ледяные, бесчувственные глаза и понимала, что Атео не отступит. Не в этот раз.

Они ведь выросли вместе. Их отцы были дружны всю их жизнь. Она должна была стать его женой. А теперь он пытается убить ее.

Мама умерла. Отца повесили. Дольфа больше нет.

Атео задушит ее, а после соберет солдат и убьет людей, которые пришли с ней. Тех, кто поверил в нее.

Сознание медленно покидало ее, вместо лица Атео она видела черные пятна. Ромэйн вяло попыталась отбиться, но ничего не вышло – он лишь сильнее сжал ее горло.

Мама умерла. Отца повесили. Дольф…

— Из-за тебя… – прохрипела Ромэйн и моргнула, чтобы прояснить зрение.

Лжец. Трус. Чудовище.

Чудовища заслуживают смерти.

Пальцы пронзила резкая боль. По рукам потекло что-то теплое, Атео ослабил хватку и отпрянул.

— Какого…

Она полоснула его когтями по лицу, теплые капли оросили кожу. Атео завалился набок, закричал, Ромэйн же продолжала рвать его одежду и плоть под ней, не разбираясь, не думая, не понимая, что делает. Словно гарпия, она вцепилась когтями в его горло, желая лишь одного – отомстить за предательство.

Он заслуживал смерти.

Они все.

Алая пелена, застилавшая взор, исчезла. Одежда липла к телу, руки болели так сильно, будто кости были сломаны. Пошатываясь, Ромэйн поднялась на ноги и уставилась на растерзанное тело.

Разглядеть удалось лишь уцелевший глаз.

Дверь открылась, и внутрь проскользнула тень. Ромэйн протянула к ней окровавленные руки и прошептала:

— Помоги мне.

Едва ее сила пробудилась, Хэль ускользнул от Барниша и поднялся выше, туда, откуда пахло кровью и страхом.

Он не собирался вмешиваться, лишь отвел глаза любопытных слуг и стражников. Стоя у двери, Хэль слушал крики, раздававшиеся из комнаты, и ждал.

Когда вопли стихли, Хэль вошел и увидел Ромэйн.

Залитая кровью, испуганная, она нуждалась в нем. Она тянула к нему руки, словно дитя. Таким был и он, когда Тет подобрала его: потерянным, пытающимся сохранить остатки разума. Если ей не помочь, она превратится в низшего демона, попытается перебить всех, кто находится в замке, а после либо сбежит, либо погибнет.