Книга Красное бедствие, страница 46 – Рита Хоффман

— А чего ты тогда вскочил? – Хести улеглась на живот и подперла подбородок руками.

— Не смей говорить про мою мать, – прошипел мальчишка. – Никогда.

— Давно она умерла? – сжалившись, спросила Хести.

— При моем рождении.

— Тогда почему ты так разозлился? Вы ведь даже знакомы не были.

— Человеку, съевшему сердце собственной матери, этого не понять, – зло бросил он.

— Я не человек, – резко одернула его Хести. – Никогда не забывай об этом, калека.

Он вздохнул и повернулся к шахматной доске. Хести разглядывала его и пыталась понять, почему он так ее раздражает. Хотелось ударить его побольнее, укусить, ужалить, сделать так, чтобы на этом юном мальчишеском лице проявилась истинная сущность человеческой природы – жестокость и жажда разрушений. Но мальчишка только морщился и шипел, как дикий кот; в его глазах не было ненависти.

Но это только пока.

Когда три Столпа будут возведены, он узнает, что значит лишиться всего. И вот тогда в этих подернутых влажной поволокой глазах появится желание отомстить.

— Сыграем? – вдруг предложил мальчишка.

— Я не умею, – отмахнулась Хести, но все же подошла к доске, легко ступая по толстому ковру. – На вид глупая игра.

— Глупая здесь только ты, – огрызнулся он.

— Кусаешься? Мне нравится. – Она наклонилась и щелкнула по фигуре, напоминающей башню. Та покачнулась и упала.

— Ты только разрушать все умеешь? – устало спросил мальчишка.

— Умею и созидать.

— Не верится.

Хести хмыкнула и отвернулась к окну. Будь у нее разрешение на использование магии, она бы ему показала, на что способны нуады, но пока придется подождать. Она сложила пальцы в жесте силы и представила, как на кончиках ногтей появляется свечение, почувствовала, как по рукам пробежали сперва мурашки, а за ними волны энергии.

Одернув себя, Хести потрясла руками, чтобы сбросить магическое напряжение. Не хватало еще, чтобы наставница почувствовала всплеск ее силы и примчалась сюда, чтобы наказать на глазах у калеки.

— Кто научил тебя играть? – спросила она, повернувшись к притихшему отпрыску Багряных Вод.

— Отец, – нехотя ответил тот.

— Я слышала, что перед смертью он стал затворником. Что с ним случилось?

— Никто не знает. Лекари говорили, что это старческая хворь.

— А что думаешь ты? – Хести подошла ближе и заглянула ему в глаза.

— Что Лаверн что-то с ним сделал, – признался мальчишка.

Хести удивленно вскинула брови. Вот оно как. Значит, братья не доверяют друг другу настолько, что младший считает, будто старший приложил руку к смерти их отца… Почему тогда Лаверн сохранил ему жизнь? Они ведь явно терпеть друг друга не могут.

— Ладно, – сказала она, усаживаясь напротив калеки, – покажи мне, как играть в эту дурацкую игру.

— Для начала признай, что она вовсе не дурацкая, – проворчал мальчишка.

— Сперва научи, а там посмотрим. – Хести взяла в руку одну из фигур. – Надо же, это лошадь…

Однажды ему довелось побывать в Синей Крепости, и он запомнил ее как гостеприимное, теплое место, в котором его потчевали прекрасным элем. Теперь же крепость возвышалась над ним безжизненной темной громадой.

Райордан спрыгнул с лошади и стряхнул с рукава дорожную пыль. Он устал, давно не ел, воздух вокруг был тяжелым и влажным, от чего волосы липли к потному лбу. Гадкий запах, исходящий, казалось, от самой земли, заставлял задуматься о том, сколько же крови здесь было пролито.