Книга Красное бедствие, страница 54 – Рита Хоффман

— Не переусердствуй с репутацией, не хватало нам еще городской стражи.

— Если мы не переоденемся, они все равно не упустят возможности выяснить, кто мы такие.

— Тогда не говори им своего настоящего имени. Скажем, что мы беженцы, что армия Лаверна спалила наш дом и мы пришли сюда в поисках убежища.

— Договорились. А еще скажем, что у меня особо заразный лишай, чтобы они не вздумали и пальцем ко мне прикоснуться.

— А ты быстро вживаешься в роль, – одобрительно сказала Фэй.

— Я просто зла, что им и дела нет до того, что произошло с моей семьей, – едва слышно ответила Ромэйн. – Пойдем.

Владелец лавки встретил их прохладно, но, увидев золото в руках Фэй, расплылся в плутоватой улыбке и принялся показывать им костюмы, «достойные самого лорда». Решив, что выделяться им ни к чему, они взяли по паре плотных узких штанов, купили темные рубашки, ремни, сапоги и перчатки, на всякий случай. Надевать обновки не стали, чтобы не испачкать, пошли в ближайшую таверну и заплатили за небольшую комнату на втором этаже.

Внутри оказалась пара прохудившихся матрасов, грубо сколоченный стол и пыльное окно, зато простыни и полотенца были свежими и пахли мылом.

Ромэйн кое-как помылась в большой деревянной бадье и с удовольствием надела купленные вещи. Смыв с себя грязь, она будто смыла и весь ужас последних дней, ее дух воспрял, и она решила спуститься в зал таверны, чтобы послушать местные сплетни.

Ромэйн села за самый дальний стол так, чтобы видеть вход и не пропустить возвращение Фэй – она ушла договариваться насчет лошадей. Веснушчатый мальчишка принял заказ и убежал на кухню, а Ромэйн подперла голову рукой и принялась разглядывать посетителей.

Многие смотрели на нее в ответ, наверняка поражаясь ее странной и, несомненно, уродливой прическе. Ромэйн провела рукой по черепу и вздохнула.

Да, потерять волосы было тяжело, но никогда прежде она не чувствовала себя частью большой семьи так остро, как в темноте комнаты, глядя на мать, готовую к бою.

Вырастут новые, решила Ромэйн и принялась есть печеную картошку. Волосы – наименьшая из ее бед.

— Служил я как-то лорду, – затянул бард, – и гостем был его, пока однажды ночью не вылакал вино! Когда меня поймали, я был изрядно пьян и, выбравшись из замка, стянув штаны, стоял! Увидев меня голым, лорд скромно покраснел, зато его жена…

Ромэйн покачала головой. Знают ли местные, что случилось, или слухи о бойне в Синей Крепости еще не дошли досюда?

— Нет у нас больше лорда! – выкрикнул кто-то из толпы. – Пора тебе написать другую песню!

В барда полетела пустая кружка. Тот легко увернулся и пригрозил собравшимся кулаком.

— Пригрела меня на груди девица знатных кровей, – бард завел новую песню, – и не было никого в целом мире добрей! Кормила меня и поила, у груди держала меня, будто я не просто мужчина, а ее родное дитя!

— То была баба или свиноматка? – выкрикнул кто-то.

Раздался дружный хохот, но бард, будто не замечая его, продолжил исполнять свою скабрезную песню.

Фэй подошла к столу и села напротив Ромэйн. Она незаметно передала ей оставшиеся украшения и прошептала:

— Завтра утром мы уедем отсюда на двух отличных лошадях.

— Как же я рада это слышать, – искренне ответила Ромэйн. – Мои ноги не пережили бы…

— Бегите!

В таверну ворвался мужчина с перекошенным от страха лицом. Фэй вскочила, в зале загомонили.