Книга Время сбросить маски, страница 10 – Лан Ань Ни

— Ты всегда становишься печальным, если речь заходит о твоем прошлом, о твоей семье, – заметил Сун Жулань, – тебе не нужно заставлять себя, чтобы объяснить мне…

— Забудь! – покачал головой Чжао Вэйнин. – На самом деле… нечего вспоминать. Матушка умерла, когда мне было десять, и в тот же год я покинул дом. С тех пор прошло одиннадцать лет, потому многое стерлось из памяти.

— Ага! Проболтался! Так ты старше меня всего на год! И при этом постоянно поучаешь! Как не стыдно!

— Лучше слушай меня! Я плохого не посоветую, – заявил Чжао Вэйнин.

Они оба умолкли на некоторое время. Чжао Вэйнин теребил ленточку, которой было перевязано одно из прошений. Он хмурился.

— Если ты так сильно скучаешь по дому, быть может стоит?..

— Нет, сяо Лань. Это лишнее, – оборвал друга Чжао Вэйнин. – Если бы моя мама была жива, все было бы по-другому. Впрочем, тогда я бы никогда не ушел, я бы заботился о ней, как и положено почтительному сыну. А так… те, кем я дорожу, либо рядом со мной, либо я всегда могу с ними связаться, – его лицо стало еще печальнее, а глаза будто заволокла пелена. Кто бы мог подумать, что у такого жизнерадостного человека, как Чжао Вэйнин, могло быть мрачное прошлое! – Моя мама хотела повидать мир, но у нее не было такой возможности. Всю жизнь она была заперта в доме: сначала в доме отца, а потом – мужа. Я же за эти одиннадцать лет побывал во многих царствах Тянься, а теперь оказался в Запредельном краю. Я о многом смогу рассказать матери, когда встречусь с ней у Желтых источников.

— Не говори о таком! И даже не думай! Твое время придет не скоро.

— Я и не думаю, – отмахнулся Чжао Вэйнин.

Сун Жулань подумал о своей матери, собрал воедино те немногие обрывочные воспоминания, которые у него остались. Вспомнил себя совсем маленьким, но уже усердно выводившим иероглифы на поверхности бамбуковой таблички. Матушка часто навещала его, угощала сладостями и, наблюдая за тем, как он занимается, время от времени гладила по голове.

«Мой Лань’эр – умница!» – ласково говорила она.

Для нее он не был демоном, приносящим несчастья. Для нее он был просто ребенком.

Сун Жулань так ждал мать. Всегда так ждал ее! Не переставал ждать, даже зная, что она больше никогда не придет. Если бы только он не отнял всю удачу своей матушки! Ему и дальше придется жить с неподъемным грузом вины. Но в чем же винил себя друг?

— Брат Вэйнин, понимаю, есть то, чем трудно поделиться с другими. Но решение всегда за тобой. Мне можешь рассказать все, что угодно. Я выслушаю и постараюсь помочь. Или хотя бы утешить. Мы ведь с тобой братья!

— Спасибо тебе, сяо Лань! – криво улыбнулся Чжао Вэйнин.

Они снова умолкли на некоторое время. И каждый думал о своем.

— Если бы матушка была жива, то непременно бы пожелала познакомиться с тобой. Ты бы ей понравился, ведь она была такой же ученой, как ты. Моя мать была удивительной женщиной! – вдруг проговорил Чжао Вэйнин. В его голосе чувствовались столь сильная любовь и столь глубокое горе, что человеческое сердце Сун Жуланя начало болеть. Ему стало особенно жаль друга. – За год она могла прочитать столько книг, сколько я не осилил бы и за десять лет. Матушка приглашала в наш дом лучших наставников – ученых из Ци и Чжао. У нее был прекрасный почерк, и на любой вопрос она могла с легкостью дать ответ. Если бы чусцы не завоевали Царство Юэ, моя мать носила бы титул принцессы. И ей не пришлось бы выходить за отца, который всего лишь хотел наследника, владеющего кровавым узором, – Чжао Вэйнин так сильно сжал кулаки, что суставы хрустнули. – Ей бы не пришлось слушаться его во всем и терпеть несправедливость. Не пришлось бы каждый день и каждую ночь бояться за мою жизнь, защищать меня от старших братьев и от их матерей. Она стольким пожертвовала ради меня, а я не смог ее защитить! Самое страшное, сяо Лань, это чувствовать себя бесполезным!