Книга Холодное утро в 3018, страница 17 – Лан Ань Ни

Пока у меня не было хороших новостей. Никаких новостей. Я мог лишь скрипеть зубами от бессилия.

* * *

Школа — едва ли не единственное место, где не бывает перебоев с электричеством, и потому здесь работают персональные компы. Ребятишки часто остаются в Школе до полуночи, выполняя задания и готовясь к экзаменам. Раз в год они презентуют научные, творческие или социальные проекты. Месяцы работы, бессонные ночи и вот она долгожданная возможность высказаться, быть услышанными. Им нечасто удаётся проявить себя, заставить родителей ими гордиться. Вот потому-то тот вечер и был особенным. Я радовался за учеников, мне нравилось наблюдать за тем, как они раскрываются. Как забывают хотя бы на время, в каких живут условиях, не думают о том, что, возможно, их ждёт печальное будущее.

Только спустя четыре часа мы покинули Школу. По традиции я угостил Тима, Оливера и Лизу бутербродами, а Эжени купила им по стаканчику мороженного, а потом ещё по одному и ещё… Неудивительно, что ребята были от неё в восторге, трещали без умолку, заваливали вопросами. Я ревновал, ведь мне потребовалось куда больше времени, чтобы завоевать их доверие. В первые месяцы приходилось несладко. Я и сам был мальчишкой, ученики не боялись меня, на уроках орали, как резанные, не слушали, отказывались выполнять задания, насмехались надо мной, причём в лицо. Мне говорили: их может усмирить только страх. Но как заставить учеников бояться? Я срывал голос, наказывал их, но всё было без толку. Нет, страх оказался неподходящим средством, и я пошел по другому пути. Завоевал доверие детей, стал их другом. Мне говорили: это неправильно, учитель всегда должен соблюдать дистанцию. Плевал я на правила! Я сумел с ними договориться, они согласились работать под моим началом, и это главное. А Эжени… Ей хватило нескольких ласковых слов, чтобы они растаяли. Она была доброй феей, существом из иного, прекрасного, блестящего верхнего мира.

Эжени записывала на видео всё, что попадалось на глаза. Палатки стихийно раскинувшегося рынка, где допотопные дроиды и люди торговали всякой всячиной: от овощей до деталей для роботов и компов; людей, несмотря на поздний час, сновавших туда-сюда между торговыми рядами. Она фотографировала детей, рабочих в робах, грязные, забитые мусором улицы, выбитые стёкла в окнах на первых этажах. Мы кружили по главной площади сектора, заглядывали в проулки, заходили в магазинчики. Ребята рассказывали о Нижнем районе, об озерах и водоочистительном комбинате, о том, что они делают, когда отключают электричество.

Но беседа была прервана резким хлопком, раздавшимся на площади. Мы мигом вынырнули из проулка.

— Что это было? — вздрогнула Эжени.

— Выстрел, — будничным тоном ответил Тим. — Не обращайте внимания, здесь такое часто случается. Кто-то с кем-то повздорил. Обычное дело.

Как оказалось, нет. Люди испугались не на шутку и неслись прочь от того места, где прогремел выстрел, бежали прямо на нас. Я отстранил ребят и девушку к осклизлой стене жилой башни и вытащил из кобуры лазерный пистолет.

— Нужно посмотреть, что там. А вы оставайтесь здесь, опасно идти навстречу толпе.

Разумеется, они увязались за мной. Мы обежали площадь по кругу, не отходя от башенных стен, стараясь держаться подальше от толпы. Может, кто-то бросил зажигательную бомбу (подобное здесь случалось ни раз, от отморозков-то отбоя нет) или дроид перегрелся и взорвался? Хлопок был сильным и резким, немудрено, что он вызвал панику. Но, возможно, ничего криминального и не случилось. Главное, чтобы люди друг друга не зашибли.