Книга Холодное утро в 3018, страница 85 – Лан Ань Ни

— Мистер Роман Иловайский, — сообщила Миа, чем привела Женю в замешательство. Что? Как? В такой час? Он же должен быть в Москве! Роман относился к парням, которые повсюду таскались за Женей и считали себя первейшими претендентами на её руку и сердце. Тьфу! Богатенькие, напыщенные хлыщи! Девушка презирала их, насмехалась над ними и водила за нос.

Роман был самым противным из всех. Его отец заседал в общегосударственном Тинге, а сам молодой человек служил в посольстве ЕАК в Штатах. Тощий, одетый с иголочки белобрысый засранец, которого она знала с детства и над которыми привыкла издеваться. Он был особенно настойчив, эгоистичный подонок, любил только себя и почему-то вообразил, что непременно женится на дочке Логинова. Убого! И, тем не менее, он не отставал. Что же… посмотрим, что он скажет, когда увидит в её постели другого мужчину, ха-ха! Возможно, Алекс, сам того не подозревая, окажет ей ещё одну услугу.

— Что ты здесь делаешь, Роман? — Женя прислонилась к дверному косяку и изображала зевоту. — Почему не позвонил?

— Я звонил, но ты не отвечала. Много раз звонил. Ты отключила коммуникатор. Твой отец хочет, чтобы ты вернулась домой, Женя. Я приехал за тобой. Неужели ты меня не впустишь?

Она впустила, старательно изображая недовольство, хотя на самом деле ситуация её забавляла. Её знакомые недоумевали, почему Женя отказывала Роману. В общем-то, он считался славным парнем. В его пользу говорили и блестящее образование, и способность заводить выгодные знакомства, и приятная внешность, и умение одеваться с иголочки, выглядеть свежим даже в пять часов утра. А ещё не нужно забывать о деньгах его родителей, способных открыть любые двери. Женя и Роман были одного поля ягоды, но никак не могли поладить. Нет, он не бесил её. Она его презирала. За капризность и избалованность, за нежелание прислушиваться к другим и уважать чужое мнение. За то, что в её присутствии он превращался в ревнивого идиота, хотя она никогда не давала ему обещаний.

И в тот момент Женю просто воротило от этого парня. От его холёного, румяного лица, прилизанных волос, от миазмов благополучия и вопиющего богатства, исходящих даже от его кожи, от букета белых лилий, которым он в порыве чувств размахивал у девушки перед носом. А Роман, не замечая злости Жени, принялся распекать её.

— Почему ты не отвечала? Знаешь же, я ужасно за тебя переживаю! Нельзя быть такой беспечной, слышишь, Женя, нельзя! Я взял у отца корабль, собирайся, в Москве будем уже через пару часов.

Женя слушала его вполуха, но тон ей не нравился. Роман говорил так, словно имел на неё какие-то права, и это взбесило девушку.

— С чего ты взял, что я поеду? У меня контракт, съёмки. Нет, исключено. Я остаюсь. У тебя всё?

— Как это «не поедешь»? Ты же знаешь, как нужна своему отцу! Ты не можешь здесь остаться! Ты должна вернуться в Москву! — вот же тупица! — Непременно должна вернуться! Разве тебя здесь что-то держит, Женя? — вот же заладил, идиот! Занудный до смерти! — Чем ты здесь занимаешься? Шляешься по Нижнему району? Опять общаешься с каким-то сбродом? Знаешь же, что я не одобряю подобное поведение!

А вот это уже лишнее! И как Земля умудряется носить такого кретина?

— Не одобряешь? — зашипела Женя. — А с чего ты взял, что меня интересует твоё мнение? Мне, откровенно говоря, всё равно, что ты думаешь. Мне не до тебя. Я, вообще-то, тебя не звала. И с какой стати ты заявился в такую рань? Проваливай, Роман!