Книга Глаз бури, страница 61 – Александра Торн

— Сколько еще живы? – спросил Лонгсдейл. Повисло тяжелое молчание, и наконец Саварелли ответил:

— Они не умирают. Они превращаются… мы заперли их в подземных камерах. Они не выберутся, пока мы… пока мы сами, – с усилием закончил он, – не станем такими же.

Консультант нахмурился. Пес наклонился над лужицей, пристально всматриваясь в силуэт кардинала.

— А вы? – спросил Бреннон. Могучие плечи Саварелли поникли:

— Я тоже. Наверное, это занимает около двенадцати часов, судя по первым жертвам, которыми стали падре и рыбаки. Я, может, дотяну до утра, и еще с десяток моих людей.

Лонгсдейл переглянулся с псом и произнес:

— Боюсь, я не могу вам помочь. Я не знаю, как вас вылечить. Но я должен зачистить очаг заражения. Оптимальный вариант – полностью сжечь со всем… что внутри.

Кардинал молчал. Бреннон не видел его лица – лужица воды была паршивой заменой зеркалу – и не представлял, что сказать. Но если бы Саварелли надеялся на помощь, он бы связался с ними сам, через зеркало в своем кабинете.

— Слава богу, – произнес Саварелли, – что я не совершил последней ошибки. Я не поехал к дожу, как мы договаривались. Решил отложить, чтобы сначала допросить рыбаков и священника, а потом… К счастью, мы сразу же заперли все двери и окна, как только вы ушли.

— Никто из вас не выходил?

— Нет.

— Сколько вас внутри? – спросил комиссар.

— Всего было шестьдесят девять человек.

— Господи, – прошептал Натан.

— Пообещайте мне вот что, – вдруг сказал его преосвященство. – Когда найдете того, кто это сделал, то единственное misericordia Dei^[2], которое он получит, – сожжение заживо!

— Да, – ответил Натан. – Обещаю.

— Никто из вас не сгорит заживо, – мягко добавил Лонгсдейл. – Это просто прекратится, и все. Потом я сожгу тела.

Кардинал несколько раз вздохнул. Бреннон невольно сжал кулаки.

— Что ж, хорошо, – наконец изрек его преосвященство. – Дайте нам пять минут и входите. – Он отвернулся и приказал, обращаясь к кому-то в комнате: – Молитесь! – А потом снова придвинулся ближе. – Я был рад нашему знакомству, сеньоры. Надеюсь, мы еще не скоро увидимся в лучшем из миров. Удачи!

Изображение в лужице исчезло. Лонгсдейл взглянул на большие часы на башне над площадью Святого Марка.

— Это он, – процедил комиссар. – Этот чертов чернокнижник!

— Он не разменивается по мелочам, – меланхолично сказал Лонгсдейл. – Значит, надеется на крупную добычу.

— Но на какую?!

— Сколько, по-вашему, магии с той стороны скопилось под куполом за два столетия?

— Много? – сглотнул Натан. – Но как он будет ее использовать, это ж не вода, чтобы откачать ее насосом в бочку!

— Самый лакомый кус для чародея – источник силы, – пожал плечами консультант. – И Ройзман, и мистер Редферн построили свои резиденции именно над ними. Чернокнижник надеется, что, добравшись до провала, станет самым мощным чародеем за всю нашу историю.

— Боже, – после секундного молчания выдавил Бреннон, – вот же безумный выродок!

— Мне пора. – Лонгсдейл выпрямился. – Не приближайтесь к зданию, пока я не выйду.

— А если вы вообще не выйдете?

— Тогда возвращайтесь домой и дождитесь мисс Эттингер.

Пес, угрюмо сопя, направился к дверям палаццо. Консультант шел следом, обнажив трехгранный клинок. Натан мог только молча стоять и ждать, пока они покончат с людьми, которые еще утром даже не думали о смерти.