Книга Холодный огонь, страница 196 – Александра Торн

— Наверное, – расстроенно отозвался Лонгсдейл. – Но за пять лет мы все же продвинулись… немного.

— Угу. По крайней мере, она не убивает людей, не спросив разрешения, – хмыкнул комиссар. – А разве ее семья не беспокоится о том, что может случиться с Джен, учитывая то, чем вы занимаетесь? Это ведь опасно.

— Опасно? – с удивлением переспросил Лонгсдейл. – Но если она не научится сражаться и владеть своим даром, то не сможет даже выбрать себе мужчину, не говоря уже о прочих правах в клане.

На миг Бреннон попытался представить себе кого-то способного стать мужем Джейн – но здесь его воображение оказалось бессильно. Пес фыркнул и шлепнул хвостом по ноге комиссара.

— Послушайте, – спросил Натан, – вы помните, о чем вы меня попросили?

Брови Лонгсдейла сошлись над переносицей:

— Попросил вас?

— Ночью, – напомнил комиссар, внимательно следя за его реакцией. – Когда мы расставили ловушку на ифрита.

— Я не помню. – На лице консультанта мелькнула тень беспокойства. – О чем же я попросил?

— Скажи мне, кто я, – произнес Бреннон. – Вы попросили именно это. Дословно.

Пес пристально уставился на хозяина. Лонгсдейл застыл в кресле, словно его парализовали напряженные размышления.

— Но зачем я вас об этом просил? – наконец выдавил он.

— А вы сами знаете, кто вы?

— Джон Лонгсдейл, – последовал машинальный ответ. – Охотник на нечисть и нежить.

— Кто вы? – настойчиво повторил Бреннон. – Откуда вы родом? Кто ваши родители? У вас есть братья и сестры? Друзья? Дом, в котором вы росли? Воспоминания?

Консультант потерянно смотрел на него.

— Не знаю, – после долгого молчания прошептал Лонгсдейл. – Я не помню. А зачем… – Он снова замолк. Пес сел, не сводя с него глаз. – Зачем они нужны, – чуть слышно закончил консультант.

— Ну мало ли. Кто знает, зачем они нужны. Но они есть у всех, даже у бездомных сирот есть воспоминания о том, кто они.

— Я Джон Лонгсдейл, – повторил консультант, – охотник за нежитью и нечистью.

— И кто вас таким сделал? – резко спросил Бреннон.

Лонгсдейл заморгал.

— Сделал? То есть как… сделал?..

— Вы сказали, что охотитесь уже шестьдесят лет. Взгляните на себя! На вид вам едва ли тридцать пять.

Охотник уставился на свои руки.

— Да, – удивленно произнес он. – Действительно. Но почему?..

— Потому что иногда – редко! – вы вспоминаете. Вспоминаете себя, того, кем вы когда-то были, но эти мгновения так коротки, что вы еле успеваете сказать хоть слово. Но в одно из таких мгновений вы попросили меня о помощи, и поэтому теперь я снова спрашиваю вас – вы хотите узнать, кто вы?

— Я Джон Лонгсдейл, – тупо повторил консультант, – охотник за нежитью и нечистью.

Натану стало не по себе. Он никогда не испытывал ничего подобного, сидя напротив как будто живого, мыслящего существа. Лонгсдейл смотрел сквозь него бессмысленным, остекленевшим взглядом, механизм из плоти и крови, у которого кончился завод. Пес низко опустил морду и ткнулся носом в свесившуюся с подлокотника руку. Бреннон встал и коснулся плеча консультанта.

— Джон, – мягко позвал он. Охотник медленно моргнул и поднял на комиссара глаза. – Ваша ведьма провела небольшое исследование, – сказал Натан. – У нас в распоряжении оказалось немного крови чародея, который влез в дом Грейса.

— Вы зовете его пироманом, – кивнул Лонгсдейл.

— Это ваш родственник.

Консультант так вздрогнул, что комиссар машинально сжал его плечо.

— В каком это смысле родственник?

— В прямом. Хотя он не ваш брат, кузен или, упаси боже, дядюшка, ваше родство не вызывает у Джен сомнений.

На этот раз Лонгсдейл молчал долго. Он глядел в камин поверх головы пса и перебирал пальцами по подлокотнику. Натан сравнивал его с пироманом. Ничего общего в телосложении (тот на фоне могучего консультанта вообще казался спичкой), но что-то схожее было в очертаниях высокого лба, квадратной челюсти и разрезе глаз.

«Или мне это мерещится», – подумал Бреннон, и тут Лонгсдейл вдруг отрывисто бросил:

— Да.

— Что – да?

— Найдите его, – процедил консультант. – Скажите мне… – Его лицо вдруг мучительно исказилось. Он стиснул подлокотники кресла так, что они смялись, как картонные; в углах рта Лонгсдейла выступила слюна, и он тяжко просипел: – Скажите мне, кто я.