Книга Мост Невинных, страница 3 – Александра Торн

— Тихо, — цыкнул старший дознаватель. Кто бы мог подумать, что королевским агентам будет опасно выходить на улицы по ночам и в одиночку. Солерн упустил тот момент, когда подданные короля перешли от страха и почтения к презрению и злобе.

"Или просто раньше страх был сильнее", — устало подумал Ги. Позавчера, когда он входил в свой дом, кто-то швырнул в него куском кирпича. А утром Солерн обнаружил, что дверь измазана дерьмом и дегтем. Раньше никто бы не посмел… они боялись, даже когда дознаватель спрашивал, сколько стоит морковь.

"Зачем я вообще все это делаю?" — Солерн вздохнул. Как будто его жалование позволяет ему кататься, как сыр в масле. Оно почти целиком уходило на содержание семьи, весьма немалой, как принято на Юге. А у короны осталось очень мало денег, и она хотела приберечь их для себя.

— Когда люди голодны, они злы, — вдруг сказал Николетти. — И голод всегда пересиливает страх… в конце концов.

— Тогда почему бы вам не присоединиться к ним?

— Они мне не платят, — с насмешкой ответил старик, но Солерн прекрасно понял, что мастер насмехался не над людьми на улицах.

Впереди показались мосты, потянуло тяжелым речным запахом — ил, рыба, нечистоты. Агенты выбрались на набережную. Солерн остановился и приподнял край капюшона. Отсюда был виден Эксветен — королевский дворец, черный вверху, с янтарно светящимися окнами внизу. Вокруг него, на Площади Роз, колыхался призрачный свет от фонарей, но Ги не мог различить, кто их нес — толпы байольцев или королевская гвардия.

— Че надо? — вдруг раздалось рядом. — Кто такие?

Солерн обернулся. Пусть к Мосту Невинных преградили человек двадцать в плащах и с дубинками. Ги вытащил из кобуры пистолет и сказал:

— Дорогу и никто не пострадает.

Агенты взялись за оружие. Люди перед ними плотнее сомкнули ряды.

— Пшел вон, черт проклятый, — процедил вожак.

— Четырнадцать выстрелов в упор, — произнес Солерн. — Сколько вас останется после этого?

— Целый город! — крикнул кто-то из-за спины вожака. Ги поднял пистолет так, чтоб дуло смотрело в лоб главарю; тот невольно шагнул назад, зато люди около него подались вперед.

— Господи, мы тут так до утра проторчим, — недовольно прошипел Николетти. Вокруг мастера внезапно сгустился невидимый тяжелый ореол, такой подавляющий, что даже агенты невольно подались в стороны, оставив старика и Солерна лицом к лицу с бунтовщиками.

— Прочь, — тихо сказал мастер. Грудь дознавателя придавило каменной плитой; невыносимо захотелось шарахнуться от Николетти как можно дальше, лучше прямо в реку. Ореол стал почти осязаем, и бунтовщики, развернувшись, будто заводные игрушки, бросились врассыпную.

— Б-б-боже, — просипел Греналь.

— Идем, — приказал Солерн, кое-как справившись со стучащими зубами. Ореол втянулся в черную фигуру мастера. Ги этого не видел, зато ощущал так же отчетливо, как капли дождя на лице.

Осведомитель говорил о лодочном сарае у Моста Невинных. Солерн хмуро оглядел это сооружение — прямоугольное и длинное, не освещенное ни единым огоньком. Над сараем поднимался темный горб моста, левее был причал для лодок. И ни души кругом…

— Можно поживее? — процедил Николетти. — Меня сейчас стошнит от этой вони.

— Окружаем, — тихо скомандовал Ги. — Греналь, ты к той стене, возьми троих. Вы и вы, по парно к окнам. Остальные — за мной. Мастер…