Книга Мост Невинных, страница 30 – Александра Торн

— Вы! — рявкнул на мастера Ги. — Сумеете нас вывести, если я открою дверь?

Старик окинул скептическим взглядом пурпурный камзол дознавателя — и вдруг замер, вперившись вспыхнувшими глазами в стенку кареты, словно видел сквозь нее что-то… кого-то… Николетти резко поднялся. Ореол подавления так сгустился, что Солерн едва не задохнулся.

— Мастер, — прошипел старик. — Здесь!

Внезапно двери кареты распахнулись. Двое гвардейцев с пустыми глазами в упор выстрелили в своих и тут же повалились наземь, как тряпичные куклы. Николетти пулей вылетел из кареты. Солерн ринулся следом, сам не зная зачем, но стоило ему оказаться снаружи, как он мигом ощутил, что бывает, когда мастер никак себя не сдерживает.

Единственное, что успел заметить Ги — как люди вокруг кареты рухнули наземь. Все звуки исчезли, голову пронзила такая боль, что Солерн упал на колени и сжал виски руками. Он не мог ни шевельнуться, ни вздохнуть, перед глазами то все расплывалось, то становилось мучительно резким. С трудом подняв голову, он увидел впереди черную фигуру мастера, от которой волнами распространялся почти видимый ореол подавления. Вокруг — никого, только корчащиеся на земле люди.

Николетти медленно повернулся — он что-то или кого-то искал. И, видимо, нашел: подавляющий ореол всколыхнулся, и Солерна прибило к булыжнику. Ги смутно ощутил боль, расползающуюся по щеке и скуле, и с усилием приподнялся на локте. Секунду или две ничего не происходило, а потом по спине Солерна словно проволокли мельничный жернов. Дознавателя стошнило, и он едва не рухнул в лужу рвоты. В глазах уже темнело, когда ореол подавления внезаптно исчез.

— В карету! — крикнул Николетти.

Ги практически вполз внутрь, бездумно повинуясь приказу. Старик запрыгнул следом, захлопнул двери, опустился на лавку, не обращая внимания на трупы конвоиров, и задумался, словно снаружи не было ни стрельбы, ни бунтующей толпы.

Спустя минуту или две Солерн достаточно пришел в себя, чтобы обнаружить пропажу Луи Жильбера. Слабо выругавшись, дознаватель выглянул в оконце. Гвардейцев вплотную прижали к карете, амальских солдат разметала толпа — Ги нигде не увидел красно-желтых мундиров, зато на виселице болталось тело в красном плаще с гербом герцога фон Тешена. И ни следа Жильбера, будь он проклят!

Вдруг на эшафот вскарабкались несколько человек и заорали:

— На Эксветен! К Площади Роз! Парламент против регента!

Клич распространился по толпе, как пожар по торфянику. Николетти поднял голову, прикрыл глаза, и Ги снова затошнило: карету окружил подавляющий ореол, хотя и не такой сильный, как раньше. Народные толпы, что устремились к Эксветену, обтекали карету и остатки конвоя, как волны — утес. Ошалевшие гвардейцы, которых осталось вдвое меньше, чем было, молча следили за бунтовщиками, не пытаясь даже шевельнуться. Крики "На Эксветен! Народ и Далара! Долой регента! Парламент против регента!" удалялись и наконец превратились в неясный гул. Мост Невинных опустел, и площадь перед ним тоже. Остались только трупы.

Старый мастер тяжело вздохнул и привалился спиной к стенке кареты. Солерн с некоторым злорадством отметил, что Николетти явно не по себе, но тут же подавил это недостойное чувство. В конце концов, ренолец защитил их всех… хоть и не сразу.