Книга Мост Невинных, страница 91 – Александра Торн

— Где девушка с ребенком?

— В камере неподалеку. Я зашел к вам по пути туда — хочу проверить, хорошо ли они себя чувствуют.

— Я держал себя в руках, — холодно сказал мастер. — За кого, черт возьми, вы меня принимаете? За неопытного сосунка или убийцу детей? Так это, кажется, ваша привилегия.

Ги сжал зубы. Именно от этого ему нестерпимо хотелось отмыться, словно это клеймо отпечаталось у него на лбу.

— Это не королева, — тяжело сказал Солерн. — И не король. Нас бросили толпе, как наживку, пока…

— Я знаю, — спокойно произнес Николетти. — Регент сказал, что на королеве — иллюзия, но ведьмины чары мгновенно рассеялись бы рядом со мной, когда я использовал ореол. Так что мы привезли сюда, полагаю, настоящую Алису фон Эйренбах и какого-то младенца.

— И вы говорите об этом так спокойно!

— У меня было время, чтобы смириться с этой мыслью. Впрочем, думаю, герцог не мог предположить, что мне придется применять свои способности. Он наверняка уверен, что иллюзия ведьмы продержится еще некоторое время, и мы будем пребывать в полном неведении.

— Скоро какой-нибудь провокатор крикнет в толпе, что в Бернарден привезли королеву, — угрюмо сказал Солерн. — И тогда нам всем конец.

— Жаль, что вы так плохо разглядели пророчество, — хмыкнул Николетти. — Уверен, что всю эту суету регент затеял именно из-за того, что там написано. Но, может, там была подсказка и для нас…

* * *

Солерн вошел в камеру фрейлины один. Алиса фон Эйренбах укачивала ребенка, напевая что-то на амальском, но при виде дознавателя вспыхнула от смущения, замолчала и поднялась, прижимая к себе младенца.

«Ей же и двадцати нет», — с горечью подумал Солерн. Совсем юная девушка — высокая, стройная, как и королева, с белокурыми волосами, которые казались почти белыми в полумраке. Глаза у нее были ярко-голубыми, а лицо чем-то напоминало нежные лики мадонн в ренольских церквях.

— Садитесь, — сказал дознаватель и опустился на стул напротив узницы. Ее камера была такой же, как у Николетти, и отличалась от обычных комнат только решетками на окнах. Девушка прикусила задрожавшую нижнюю губу и, помолчав, прошептала:

— Разве вам можно сидеть в присутствии королевы?

Она говорила по-даларски довольно чисто, в отличие от остальных фрейлин ее величества. Что ж, хотя бы переводчик им не понадобиться.

— Я знаю, что вы не королева, — сказал Солерн, и Алиса фон Эйренбах вздрогнула всем телом. — Здесь, в Бернардене, есть ведьма и есть мастер. Неужели ваш регент думал, что они не догадаются, как только вас увидят?

Девушка опустила голову. Ее ресницы мигом намокли, и она что-то жалобно пробормотала. Солерн разобрал только слово “treue” — верность.

— Откуда у вас этот младенец?

— Это мой сын! — фрейлина вскинула голову. — Не смейте, я не позволю вам забрать его!

— Я и не собираюсь. Кто его отец?

Девушка залилась густой краской и почти с вызовом ответила:

— Он погиб, как герой, в битве при Шандоре! — через секунду до нее дошло, кому она это сказала. Она отшатнулась от Солерна и пролепетала: — То есть я… я не имела в виду, что вы… я не хотела, чтобы вы…

Дознаватель молчал. Он редко испытывал к людям настолько сильное отвращение, как сейчас — к фон Тешену.

— Почему вы согласились? — наконец спросил он.

— Ради моей королевы, ради ее сына! — пылко воскликнула девушка.