Книга Новая раса, страница 155 – Александра Торн

— Искусственно синтезированные гены, профессор, — повторил Сальваторе. — Как ваша точка зрения соотносится с их существованием?

— Если рассуждать чисто технически… а откуда вы это знаете?

— Бакалавриат по генной инженерии, — с улыбкой ответил Сальваторе и опустился на длинный шезлонг, взял прохладный коктейль и пригубил. — Но я не стал продолжать обучение и нашел другое занятие. Хотя, признаю, вынесенные из университета знания очень помогли мне в совершенствовании уже известных и создании новых продуктов для наших покупателей. Присаживайтесь, профессор, и побеседуем о генах, если вам не прискучила эта тема.

Анжер неловко опустился на краешек кресла. Он и подумать не мог, что человек, который Бог знает сколько лет торгует всеми наркотиками, какие только можно представить, когда-то получил академическое образование.

— Гены и новые расы, — Сальваторе чуть прищурился на Лютера: — Что вы знаете о трех этапах, они же виды, генетического синтеза?

— Ничего, патрон, — ответил Лютер. — А что, они еще и на виды делятся?

— Профессор?

— Э… н-ну… если говорить предельно упрощенно… — Филипп запустил руку в волосы. Да как же это можно вот так объяснить тому, кто впервые об этом слышит⁈ — У вас есть понятие о том, что такое ген?

— Это штука, из которой состоит ДНК.

— Уфф… ну, рассуждая примитивно, на уровне начальных школьных знаний, конечно, можно сказать… но я бы предпочел, чтобы мы опирались на определение Вольфмайера.

Магринья вопросительно на него посмотрел, а Сальваторе расхохотался:

— Не запутывайте моего бойца еще сильнее, профессор! Давайте не вдаваться в такие дебри. Будем считать, что ген — это область ДНК, кодирующая определенные функции.

— О, ну ладно, — расстроенно ответил Анжер. — Если смотреть с такой примитивной точки зрения, то, конечно, существа и люди — это одна раса. В человеческой хромосоме может быть до пятисот миллионов пар оснований ДНК и тысячи генов. Процент изменений, которые мы вносим при рекомбинационной коррекции, просто ничтожен.

Ему показалось, что такой ответ Лютера несколько расстроил. Но это неудивительно — прислушиваясь к разговорам существ, Филипп заметил, что «генетическая» теория была у них очень популярна.

— Но вы все еще обходите вопрос синтеза генов, — сказал Сальваторе.

— А что такое пары оснований? — спросил Магринья. — Я думал, что гены — это такие звенья цепочки, которые цепляются друг за друга.

Анжер уронил голову на руки. Наверное, надо почаще выходить из лаборатории и общаться не только внутри научного сообщества…

— Лютер, вы делаете нашего профессора очень несчастным. Ученым такие заявления причиняют сильнейшую боль, верно?

— Пара оснований, — с тоской ответил Филипп, — это единица… это двухцепочечная… нет, как бы попроще вам сказать… это две нуклеиновых единицы, связанные друг с другом водородными связями.

— Гуанин — цитозин и аденин — тимин, если мы говорим о ДНК, — добавил Сальваторе, и Лютер нахмурился:

— Так их что, всего четыре штуки?

— Да. Точнее, пять, если учитывать РНК и ее урацил, — сказал Сальваторе. — Но в общем, первый этап и первый вид генетического синтеза, который стал нам доступен — это создание в лабораторных условиях этих кирпичиков геностроения, воспроизводство их связей и, в сущности — простое копирование ДНК.