Книга Призрачная свобода, страница 142 – Александра Торн

— О чем ты?

— Экспресс, — прошептал он. — Мы должны взять экспресс, когда он будет под завязку набит этими — теми, кто наверху.

— Ты что, бредишь? — выдавила Альма. — Никто не сможет угнать экспресс!

— Все дело в подходе к задаче. Подумай, каков приз — тот, кто это сделает, сможет изменить все. Диктовать любые условия! Никто из нас больше не будет ничем!

К ее лбу прижалось холодное дуло.

— Прости, Альма. Они знают о тебе. Они должны найти труп эпсилон-существа.

Альма дернулась прочь, но Авилес сдавил ее руку, как в тисках, и боль так пронзила весь правый бок, что эпсилон рухнула на пол. Дуло снова коснулось ее лба, и Гектор выстрелил.

* * *

Они молча сидели в темноте — хотя, наверное, она не была темнотой для Агилара. Но Тедди не решался спросить, что он видит… как он видит. Похоже ли это вообще на зрение обычного человека или существа.

— Тедди, — позвал кондитер. Журналист вскинул голову, но разглядел только крючконосый профиль на фоне иллюминатора.

— Да?

— Я бы не хотел, чтобы вы кому-нибудь рассказывали об этом.

— Хорошо. А это, — помедлив, решился Росс, — эти… эти штуки, они…

— Вам не стоит этого знать, — мягко остановил его Агилар.

— Но разве при рекомбинации можно… то есть это же корректировка генома, так написано во всех документах и на всех ресурсах «МТ»! Разве при корректировке генома можно вырастить это? — вырвалось у Тедди.

— Это не выращено, — сказал кондитер. — Точнее, не совсем. Не все существа целиком… выращены. Некоторые были улучшены уже после.

— Но это… этого же нельзя! — ошеломленно выдавил журналист. — Первые статьи Конвенции запрещают…

— Не задумывайтесь, — почти ласково произнес Агилар. — В конце концов, нет же никакого запрета на выращивание зубов, конечностей или внутренних органов, если человек пострадал от травмы или болезни.

— Выращивание! — яростно вскрикнул Тедди. — Я дам мой образец ДНК, и для меня вырастят из него зуб, почку или палец! Вырастят, а не… не вот это… — он задохнулся и через секунду тихо спросил: — Вам больно?

— Нет. Они никак не ощущаются. Не отличаются от остальных органов.

— Это у вас с рождения? А как же ваши родители? Как им объяснили это, когда достали вас из митра-куба?

— Я отказник.

— В смысле?

— Иногда такое случается, — невозмутимо сказал Агилар. — Родители отказываются от ребенка с патологиями в пользу Корпорации. Как вы понимаете, в противном случае было бы трудно объяснить, почему ребенок такой особенный.

«Так вот что они делают с отказниками», — подумал Тедди. Некоторые пары отказывались от детей, которым из-за патологий нужна была рекомбинация — например, религиозники, как Вайсберги. Хотя эти отказались от рекомбинации, а не от ребенка. Если, конечно, их дело не положит конец практике свободного отказа, и тогда… Сердце Тедди екнуло.

— Это все? — процедил он. — Больше с вами ничего не делали?

— Я не могу вам ответить.

— О Боже, — прошептал Росс и уронил голову на руки. Никогда ему даже мысли не приходило… — Но ведь это нарушение Конвенции! Они же сами рискуют…

— Я бы сказал, ходят по грани. Когда корректирующие технологии не могут искоренить патологию полностью, допустимо применение дополнительных мер. Статья шесть четвертой главы Декларации Тадича. Если считать мои глаза биотехнологическим, а не механическим или кибернетическим устройством, то можно вывернуться.