Книга Зловещие топи, страница 139 – Виолетта Орлова

— Эта информация не для стольких ушей, – загадочно вымолвила женщина. – Если красавчик заглянет в мою кибитку, я с удовольствием расскажу ему будущее.

Спайки обидно захохотал, впрочем, немного с завистью, ибо и сам хотел, чтобы его удостоили чести, рассказав о том, что его ждет. Всякий человек любит лишний раз поговорить о себе, тем более если остальные люди его интересуют лишь в той мере, насколько они связаны с его собственной персоной.

— Нет, спасибо, я посижу у костра, – вежливо сказал Артур, сопроводив свой отказ приятной улыбкой. Но настырная женщина не удовлетворилась подобным ответом и схватила его за руку.

— Пойдем-пойдем, красавчик. Ты ведь хочешь знать, кто станет твоей суженой? Я все могу рассказать о будущем, поверь. Я очень опытная гадалка. Смерть и болезни никогда не предсказываю, а вот пышную свадьбу, детей, несметное богатство – сколько угодно!

— Я предпочитаю сам влиять на свою судьбу, а не слушать чьи-то слова. Простите, не хочу, – уже более твердым голосом ответил клипсянин.

— А вот мне, напротив, очень интересно знать свое будущее! – вдруг громко заявила Оделян, вплотную подойдя к старухе.

— Пойдем, детка! – искренне обрадовалась старуха и, с трудом поднявшись со своего места, заговорщицки приобняла девушку и повела куда-то за собой. Бывшая царица Доргейма обернулась через плечо, смерив Артура надменным взглядом, в котором крылось что-то вызывающее и непокорное. Складывалось ощущение, что девчонка делает это ему назло, хотя, в сущности, юноше было абсолютно все равно. Его беспокоило лишь то, чтобы сестра благополучно воссоединилась с братом, остальное же выходило за пределы его компетенции. Какое-то время Оделян отсутствовала, а затем вернулась и с крайне обеспокоенным видом плюхнулась на мешок с опилками рядом с Артуром.

— И что тебе предсказали? – с любопытством поинтересовался он, однако девушка неожиданно смутилась.

— Не твоего ума дело, – грубо ответила она.

Они сидели молча; от мягкого тепла, исходившего от костра, Единица задремал. Голова больного Азора покоилась у него на коленях.

— Выпейте лимонаду и не откажитесь поплясать с нами, – предложил бодрствующим гостям клоун с большим красным носом, глубоко сидящими глазками и тяжелым подбородком.

— Честно говоря, мы не очень-то… – начал клипсянин, желая вежливо отказаться, ибо все они как один валились с ног, но клоун не стал слушать. Нарисованные углем брови его грозно взметнулись вверх, и он с каким-то агрессивным напором проговорил:

— Гость не вольный человек, юноша. Где посадят – там и сядет.

Циркач как-то странно выделил слово «посадят», что сразу очень не понравилось Артуру, у которого сейчас все чувства были обострены до предела. Оделян же возмущенно фыркнула и хотела было уже заявить что-то грубое и совершенно неделикатное, но юноша как бы случайно толкнул ее локтем.

— Я имел в виду, что мы не очень-то любим сидеть без дела, а танцы – это славно, – миролюбиво заметил клипсянин, глядя на циркача в упор. Тот лишь ухмыльнулся, очевидно, нисколечко не поверив в эту маленькую ложь.

— Тогда пейте до дна! – с наигранным добродушием сказал мужчина, протянув им стаканы в разноцветную полоску с пузырившимся напитком.

Гости взяли предложенные стаканы, но каждый расправился с угощением по-своему: Оделян с показным равнодушием отпила глоток, поморщилась и тут же решительно вылила жидкость на снег, Артур сделал вид, что допил до конца, равно как и Четверка. Горький опыт подсказывал клипсянину верное поведение: когда путешествуешь не один и отвечаешь за кого-то еще, нужно быть вдвойне осторожным и дипломатичным. Увы, они находились не в том положении, чтобы выказывать характер, и юноша очень отчетливо это осознавал. И если еще господин управляющий был вполне расположен к ним, то не факт, что те же светлые чувства испытывали остальные члены труппы. Беглецам не следовало выделяться и лишний раз проявлять себя, чтобы спокойно и без приключений добраться до Полидексы. Смертельно уставшие и голодные, путники, конечно, предпочли бы перекусить и поспать, но подобная роскошь, увы, пока существовала лишь в их мечтах.