Книга Зловещие топи, страница 159 – Виолетта Орлова

— Друзья? – нерешительно пробормотал Дорон, нахмурившись. Кого, в самом деле, можно было назвать другом Тина? Разве что только тех ребят, которые ушли вместе с ним из Троссард-Холла! Но это ведь невозможно! Они расскажут все об Артуре, и еще неизвестно, как бедный сын воспримет подобную информацию.

— Да, именно друзья. Это очень важно, – настойчиво повторил господин Буквоедов. Верил ли он сам в то, что у Тиннария шизофрения? Этот факт остается невыясненным до конца, ибо умудренный жизнью врач вроде него никогда не признался бы в том, что поставил ошибочный диагноз.

Дорон в волнении сжал вспотевшие руки. По его вине Тин разом лишился всех своих друзей! Как быть, что делать? Потом в голову ему пришла мысль о Тоде. В конце концов, Тод тоже считался другом его сына, однако на суде мудрый юноша предпочел поддержать отчаявшегося отца, и исключительно благодаря ему Дорон смог осуществить свой план по устранению Артура. Пожалуй, Тоду можно было позволить видеться с его сыном. Надо только его предупредить, чтобы он молчал про суд и все остальное и сослаться на тяжелое состояние Тина. Да, именно так и надо сделать!

— Хорошо, к нему будут приходить друзья.

— Ну вот и славно, – с удовольствием заметил врач. – Раз мы пришли к какому-то общему заключению, я попрошу вас спуститься вниз и внести сумму за последующее содержание и лечение вашего сына.

— Но… Сколько же будет длиться это лечение?

— Поверьте, я сам первый заинтересован в его скорейшем выздоровлении. Однако и торопиться в этом деле не стоит. Спешка еще никого до добра не доводила. Подождем, полечим, а там видно будет. Пока сложно давать какие-либо прогнозы.

На том они и расстались, а еще через какое-то время стало известно, что Тина могут посещать его близкие родственники, а также некий Тод, близкий его друг. Всю эту информацию Даниел узнал в этот же день, сразу после суда, так как сам намеревался навестить друга в больнице.

Теперь же юноша несолоно хлебавши вернулся домой, совершенно расстроенный и обозленный на самого себя и прямо с порога нарвался на упреки матери. Впрочем, с мамой-то он еще мог худо-бедно договориться, но вот все остальное… Казалось, неразрешимые проблемы со всех сторон обступили тщедушного юношу; от него теперь так много всего зависит! Судьба его лучших друзей – Артура, Дианы, Тина… Ах, если бы не его глупая несдержанность, вероятно, им удалось бы примириться с Тодом, чтобы убедить того сходить навестить Тина. Хотя нет, о примирении с подлым предателем не шло даже речи, скорее просто попросить его… Тина ведь уже должны были отпустить, так почему его по-прежнему держат в больнице? Даниел всем сердцем предчувствовал, что до добра эта история не доведет, а у него ведь всегда имелось особенное чутье на подобные предсказания. Сейчас юноша поднялся к Диане, которая после лечебного укола спала в его комнате, желая поговорить с девушкой, утешить ее и поведать о своем последнем разговоре с Артуром, упуская, разумеется, все лишние детали и волнительные описания.

Девушка уже пришла в себя. В своем красивом голубом платье она полулежала в его постели; прекрасная и бледная, как восковая фигура. Отважная кагилуанка не плакала, хотя Даниел отметил про себя покрасневшие глаза и мокрые дорожки от слез на щеках. Ее лицо было невыразимо печальным и трогательным, однако, когда она увидела друга, то немного приободрилась, а на ее щеках вспыхнул слабый румянец. Перед ней на столике стояло теплое молоко с инжирами и вареными короедами, к которому она, впрочем, так и не прикоснулась.