Книга Зловещие топи, страница 259 – Виолетта Орлова

Спустя какое-то время его позвали в гримерную. Там уже собрались другие артисты. Все как один враждебно уставились на вошедшего юношу.

— Если испортишь нам премьеру… – угрожающе процедил Измаир, – клянусь, ночью мы все придем к тебе в твой роскошный шатер и устроим знатную трепку!

— Ах, зачем так грубо, я не потерплю угроз по отношению к своему родному сыну! – протяжно и очень драматически воскликнула госпожа Амброзия, которая уже вполне вошла в роль матери Артура.

— Он тебе вовсе не сын, старая карга! – огрызнулся юный армут.

— Прекратите пререкаться, господа, – примиряюще воскликнул Хайсам, ласково взглянув на растерявшегося и совершенно бледного Артура. – Просто наш мальчик очень волнуется, это ведь его дебют.

— Начало и… Конец! – пессимистично проворчал господин Чибис.

Госпожа Амброзия запальчиво схватила стакан с водой, стоявший на столике с краской, и с отчаянным выражением лица опрокинула его в себя, словно там был какой-то крепкий напиток.

— Не знаю, как сын… Но я готова! – отрешенно пробормотала она, и стремительно вышла из комнаты. За ней нехотя потянулись остальные. На Артура никто не смотрел. Но когда и он тоже поплелся за всеми к выходу, вредное дитя улучило момент и злобно шепнуло ему на ухо:

— Как тебе моя шутка про оленя, занятная?

Артур промолчал, ибо был и так слишком подавлен.

В зале уже потушили свет. Хорошенько можно было различить только сцену и первые ряды, а все другие предметы и лица тонули в таинственном полумраке. За драпировкой началась суета, о которой, впрочем, зрители не имели, да и не хотели иметь ни малейшего понятия. Загремел оркестр, а в перерывах стонал на своей дудочке заклинатель, такой тощий и изворотливый, что сам походил на змею. Представление началось.

Сцена первая – нравоучительный разговор Гамаила с матерью, где госпожа Амброзия убеждает сына вести себя благоразумно. Затем главный герой, благополучно забыв наставления матери, встречается с возлюбленной – дочкой бедного гончара, спасает ее от разбойников и тем самым наживает себе кучу врагов, в том числе и весьма влиятельных. Потом недоброжелатели Гамаила подставляют его и обвиняют в преступлении, которого он не совершал. Все эти сцены плавно сменяли одна другую, как волны во время приливов и отливов, но вот вскоре должен был наступить самый сложный и поворотный момент пьесы.

К этому времени Артур уже был так измучен, что просто не представлял, как продержится еще несколько минут, не говоря уже о целом часе непрерывной игры! Он едва говорил, горло его саднило так, что казалось, будто его натерли наждачкой. Порою ему приходилось искусственно понижать голос, чтобы не хрипеть и тем самым не пугать публику, безжалостно наблюдавшую за актерами без тени улыбки и одобрения. Глядя на людей, заполнявших первые ряды, создавалось впечатление, будто им скучно. На Потешные бои богачи смотрели с куда большим интересом; ведь там была игра не на жизнь, а на смерть, а тут обычное притворство. Но Артур должен был сыграть так, чтобы они поверили.

Юноша робко выступил вперед. По правую его сторону возвышалась тень неумолимого стражника – Хайсама, который по пьесе оказывался его врагом. Мужчина с наигранной злобой вперился в него взглядом; глядя сейчас на его искаженное неприязнью лицо, сложно было вообразить, что этот человек на самом деле добр и жалостлив.